Фантастика скачать
Один взрыв и всё, что было — спутники, системы, города, — исчезло. Теперь мир — выжженные руины, заражённые зоны и мутанты, которых клеймят. Меченые — люди, которые после Вспышки обрели нечеловеческую силу, но расплачиваются за неё медленной смертью.
Ася с рождения жила в укрытии. Восемнадцать лет родители прятали, учили, оберегали её и говорили, что она особенная. Но когда они исчезли, ей пришлось выйти в этот мир, где доверие — роскошь, а жизнь — товар.
Её кинули на арену, где под крики толпы друг друга рвут они — Меченые. Безумные. Обречённые.
И только один вопрос грохочет в её голове, заглушая рев трибун:
Как быстро она умрёт…?
Ася с рождения жила в укрытии. Восемнадцать лет родители прятали, учили, оберегали её и говорили, что она особенная. Но когда они исчезли, ей пришлось выйти в этот мир, где доверие — роскошь, а жизнь — товар.
Её кинули на арену, где под крики толпы друг друга рвут они — Меченые. Безумные. Обречённые.
И только один вопрос грохочет в её голове, заглушая рев трибун:
Как быстро она умрёт…?
Дослужившись до майора военной разведки, я схлопотал тяжелое ранение и оказался в инвалидном кресле. Но на этом мои неприятности не кончились. Нож торчащий под сердцем не даст соврать. А рядом, не считая двух летально покалеченных отморозков, лежит соседский пацан, Санька. Вступился за меня на свою голову. Ну хоть живой, и то ладно. А мне, похоже, недолго осталось.
Но спокойно помереть мне так и не дали. Волею какого-то неудачного эксперимента я оказался в другом мире. От ран - ни следа. И - что это, мать вашу?! - ноги работают! А неподалеку какие-то вооруженные отморозки уже вяжут Саньку. И при этом еще твердят, что поступило распоряжение о моем розыске и ликвидации.
Похоже, товарищ майор, слишком рано вы собрались на покой. Для вас еще есть работка. Что ж, приступим. Кто не спрятался - я не виноват!
Но спокойно помереть мне так и не дали. Волею какого-то неудачного эксперимента я оказался в другом мире. От ран - ни следа. И - что это, мать вашу?! - ноги работают! А неподалеку какие-то вооруженные отморозки уже вяжут Саньку. И при этом еще твердят, что поступило распоряжение о моем розыске и ликвидации.
Похоже, товарищ майор, слишком рано вы собрались на покой. Для вас еще есть работка. Что ж, приступим. Кто не спрятался - я не виноват!
Земля русского кластера дрожит от поступи врагов. Разгневанные боги хмурятся с небес. Спецслужбы сцепились в круговерти собачьей свалки. Сотни тысяч разумных радостно режут друг друга. Это больше не игровой квест и не потешная возня пары кланов вокруг богатой ресурсами локации. Это война! Война цивилизаций, религий и граней света. Рыдает от боли земля, астральные сущности в ужасе отворачивают лица. Рушатся башни горящих замков, распахиваются солью русские города. Враг идет! Стекаются в Долину беженцы, собирается в кулак ударная мощь Альянса. Глеб уже не просто лидер клана. Он Вождь, и центр кристаллизации сил сопротивления. И нет у тебя выбора если за спиной испуганные детские глаза и биение сердец тысяч доверившихся тебе людей.
РУССКОЕ бояръ-аниме. Очень большая книжища!
Всё происходит в Российской Империи, спустя два века после ядерной зимы. Согласно жанра: магия, дирижабли, князья с боярами, технофэнтези, интриги, Кланы и небольшой гарем. От ранобе и сёнена взяты лишь становление героя, атмосфера и многотомность.
Боярин Олег Бережков из-за давней вражды Родов остался сиротой. Выжить, стать новым Главой Рода и пробиться на самый верх социальной лестницы. Но не всегда всё получается так, как хочется.
Всё происходит в Российской Империи, спустя два века после ядерной зимы. Согласно жанра: магия, дирижабли, князья с боярами, технофэнтези, интриги, Кланы и небольшой гарем. От ранобе и сёнена взяты лишь становление героя, атмосфера и многотомность.
Боярин Олег Бережков из-за давней вражды Родов остался сиротой. Выжить, стать новым Главой Рода и пробиться на самый верх социальной лестницы. Но не всегда всё получается так, как хочется.
За всё платят. Это я понял ещё в той жизни, у стола: спас одного – не успел к другому.
Только здесь цена будет ещё выше.
Я поднялся выше, чем смел мечтать списанный бездарь. Стою у самого горла врага, держу в кулаке чужие тайны и чужие сердца.
Вот только за каждую ступень я плачу собой. А тех, кого тащу за собой, война считает уже не поштучно.
Меня учили: хирург режет, чтобы спасти.
Пришла пора узнать, сколько я готов отрезать. И от кого.
Только здесь цена будет ещё выше.
Я поднялся выше, чем смел мечтать списанный бездарь. Стою у самого горла врага, держу в кулаке чужие тайны и чужие сердца.
Вот только за каждую ступень я плачу собой. А тех, кого тащу за собой, война считает уже не поштучно.
Меня учили: хирург режет, чтобы спасти.
Пришла пора узнать, сколько я готов отрезать. И от кого.
Меня позвал к себе самый страшный человек столицы.
Только он не знает некоторых вещей. Я – сын того, кого он свёл в могилу.
Я вижу людей насквозь, до последней тайны, которую они прячут даже от себя. И что у меня в груди то, за что таких, как я – жгут без суда.
Я вошёл в его дом с поклоном и улыбкой. Не гостем – хирург заходит внутрь, чтобы вскрыть.
Столица думает, что приручила ещё одного мальчишку из глуши.
Столица ошибается.
Только он не знает некоторых вещей. Я – сын того, кого он свёл в могилу.
Я вижу людей насквозь, до последней тайны, которую они прячут даже от себя. И что у меня в груди то, за что таких, как я – жгут без суда.
Я вошёл в его дом с поклоном и улыбкой. Не гостем – хирург заходит внутрь, чтобы вскрыть.
Столица думает, что приручила ещё одного мальчишку из глуши.
Столица ошибается.
Я стал сильнее, чем мечтал бездарь, – и пустее, чем боялся. Под рёбрами у меня двое чужих, и оба боятся одного: того, кто ждёт меня у последней заставы.
Он не называет себя – ему не нужно имя, чтобы отдавать приказы.
Ему нужна не земля.
Ему нужен я – ключ к тому, что спит подо льдом на краю мира. «Приходи и отопри сам, – сказал он. – Мы умеем ждать дольше, чем ты умеешь жить».
И я иду на север. Везу врагу в собственной крови отмычку от последнего тепла умирающего мира.
Только замки, господа хорошие, иной раз ломаются в руке. И ключи – тоже.
Он не называет себя – ему не нужно имя, чтобы отдавать приказы.
Ему нужна не земля.
Ему нужен я – ключ к тому, что спит подо льдом на краю мира. «Приходи и отопри сам, – сказал он. – Мы умеем ждать дольше, чем ты умеешь жить».
И я иду на север. Везу врагу в собственной крови отмычку от последнего тепла умирающего мира.
Только замки, господа хорошие, иной раз ломаются в руке. И ключи – тоже.
Финал цикла. История завершается.
Впервые за три года Глеб выспался. Мёртвая нога не разбудила его под утро, в груди ничего не скулит, и он ловит себя на том, что по этому поводу не чувствует ровно ничего.
Это не выздоровление. Это счёт, который ему выставили: он отдал последнее живое, что в нём оставалось, и стал наконец тем, кого из него двенадцать лет растили — пустым и очень сильным.
Земля уходит по суду, а вместе с землёй ломается ключ, ради которого его берегли. В доме сидит человек, который восемнадцать лет назад отпер ворота его убитым отцу и матери. За воротами — те, у кого не идёт пар изо рта, и правда про них хуже, чем всё, что он о них думал.
А под полом дышит Источник, и Дверь в старице открывают изнутри.
Он дойдёт. Он всегда доходит. Вопрос только в том, останется ли к концу этой дороги кто-нибудь, кто сумеет отличить его голос от чужого — и скажет ему «это ты», когда он сам уже не разберёт.
Впервые за три года Глеб выспался. Мёртвая нога не разбудила его под утро, в груди ничего не скулит, и он ловит себя на том, что по этому поводу не чувствует ровно ничего.
Это не выздоровление. Это счёт, который ему выставили: он отдал последнее живое, что в нём оставалось, и стал наконец тем, кого из него двенадцать лет растили — пустым и очень сильным.
Земля уходит по суду, а вместе с землёй ломается ключ, ради которого его берегли. В доме сидит человек, который восемнадцать лет назад отпер ворота его убитым отцу и матери. За воротами — те, у кого не идёт пар изо рта, и правда про них хуже, чем всё, что он о них думал.
А под полом дышит Источник, и Дверь в старице открывают изнутри.
Он дойдёт. Он всегда доходит. Вопрос только в том, останется ли к концу этой дороги кто-нибудь, кто сумеет отличить его голос от чужого — и скажет ему «это ты», когда он сам уже не разберёт.
Отправляясь на Новогодний корпоратив, Лиля и не подозревала, что утром очнется в экзопарке. Причем, в качестве редкого экспоната по ту сторону стекла на далекой планете Флутон. Одно радует: где-то здесь, в соседней клетке, ее коллега и товарищ по несчастью - программист Женька.
Найдут ли они способ вернуться на Землю? Или до конца своих дней проведут за стеклом?
Найдут ли они способ вернуться на Землю? Или до конца своих дней проведут за стеклом?
Контракт на обычный стресс-тест игры обещал лёгкие деньги. Но во время генерации персонажа Система выдала критический сбой. Вместо привычного Мага или Воина я получил скрытый класс, а вместо человеческого аватара — расу с самого дна игровой иерархии. Гоблин первого уровня.
Для тысяч игроков я теперь — просто зелёный мешок с опытом, ходячий ресурс для безжалостного фарма. У меня нет привычных характеристик, кнопки выхода из игры и связи с техподдержкой. Только первобытные инстинкты монстра и человеческое упрямство.
Человеческая логика велит бежать и прятаться. Но с меня хватит беготни. Если Бессмертные думали, что пришли в этот лес на весёлую прогулку, они сильно ошиблись. По эту сторону интерфейса правила игры теперь пишу я.
Для тысяч игроков я теперь — просто зелёный мешок с опытом, ходячий ресурс для безжалостного фарма. У меня нет привычных характеристик, кнопки выхода из игры и связи с техподдержкой. Только первобытные инстинкты монстра и человеческое упрямство.
Человеческая логика велит бежать и прятаться. Но с меня хватит беготни. Если Бессмертные думали, что пришли в этот лес на весёлую прогулку, они сильно ошиблись. По эту сторону интерфейса правила игры теперь пишу я.
Подборка книг
Выберите полку для книги