Рассказы безымянной луны

Ему нравилось это место. Его собственная тихая гавань вдали от людских криков, звона молотков, ленивым эхом отдающихся в потолке, и прочего шума. Но больше всего ему не нравились молотки. Нет, не сами молотки, а это глухое и усталое эхо, такое же усталое, как и он сам.