Его рука умеет то, чего не умеет ни одна другая: она говорит чужими голосами. Мёртвыми голосами. Голосами тех, кто давно замолчал, — но чьи слова всё ещё нужны живым.

Тихон Вязников — не убийца, не вор, не шпион. Он — хуже. Он — тот, кто делает ложь неотличимой от правды. Тот, кого ищут и боятся, кому доверяют самое опасное и о ком никогда не говорят вслух. Судебный эксперт Императорского суда, каллиграф, учёный — и человек, чьё прошлое способно уничтожить всё, что он построил.

Между пером и совестью, между службой закону и памятью о тех, кто этот закон писал под себя, между женщиной, которая никогда не спросит лишнего, и городом, который никогда не простит лишнего, — разворачивается история об одном-единственном таланте. Таланте, который можно назвать проклятием. Или спасением. Или — искусством.

Зависит от того, кто держит перо.

И зависит от того, что он напишет последним — когда буквы начнут расплываться, а лгать до конца так и не получится.