Книги по тегу «франция»: ""
"Ваши портреты, Марат,
По канавам лежат!"
***
"Убивая десять, я защищаю сотни людей,
И говорю о завтрашнем дне сейчас.
Робеспьер, почему ты не скажешь слова?"
***
"Друг Народа говорит открыто, не боится!
Обличает свободы и слова убийцу."
***
" И это я - вдруг стал виноватым
И достигшим апогея безумств?!"
***
"А ну – собрались! Кан – не конец света!
Ну давайте, давайте живее…"
***
"Он всем нужен, так бери меня,
Прошу, вручи мне его боль!"
***
Навеки бессмертная -
Ваша Шарлотта!
***
Ты не просто друг Народу…
Ты ему - Брат!
***
Сердце его! Сердце заступника, Друга,
Сердце его! Сердце борца и супруга,
Соратника, брата -
Сердце Марата!
По канавам лежат!"
***
"Убивая десять, я защищаю сотни людей,
И говорю о завтрашнем дне сейчас.
Робеспьер, почему ты не скажешь слова?"
***
"Друг Народа говорит открыто, не боится!
Обличает свободы и слова убийцу."
***
" И это я - вдруг стал виноватым
И достигшим апогея безумств?!"
***
"А ну – собрались! Кан – не конец света!
Ну давайте, давайте живее…"
***
"Он всем нужен, так бери меня,
Прошу, вручи мне его боль!"
***
Навеки бессмертная -
Ваша Шарлотта!
***
Ты не просто друг Народу…
Ты ему - Брат!
***
Сердце его! Сердце заступника, Друга,
Сердце его! Сердце борца и супруга,
Соратника, брата -
Сердце Марата!
1. -Не заметил он! – Жером фыркнул, с трудом сдерживая собственный смех. – Что дальше? Дантон кончит хлебать вино? Робеспьер станет проповедовать милосердие и разводить пчел? Не заметил…
2. Просыпаясь утром, он жалел, что не умер во сне. Возвращаясь ночью, он жалел, что никто не убил его днём.
3. -И тебя, Робеспьер, ничего не спасет, - так бросил он в продолжении того спора. – Тебе все равно отрубят голову! Для равновесия.
4. -Как ваше имя? – тихо спросил Шарль, не сводя взора с ее угловатости.
5. -Я не сплю, - повторяет Люсиль. – Ночью, я приподнимаюсь на локте и смотрю на Камиля, чтобы удостовериться, что он здесь, со мною.
6. -Нет! – неожиданная властность и он оттолкнул ее руку от себя. – Нет, Мари Маргарита Франсуаза, я не хочу, чтобы это выпало нам обоим! Пусть на меня. Я готов. Я всегда был готов. С самой юности я готов к чему-нибудь подобному…
7. Это не его голос. И даже не голос Страсбурга или Франции. Это голос всех, кто поднимает голову, высвобождаясь от цепей. Это тысячи сердец, бьющихся ради одного слова «Свобода!».
-Aux armes, citoyens,
Formez vos bataillons…
8. -Для нас отступления не будет. Это последняя черта.
-Мне оно и не нужно. Отступления для меня нет с того самого дня, как я прозрел и увидел беззаконие и вседозволенность вокруг себя, с того дня, как я увидел нищету и безысходную дорогу для нации…
9. Луиза красива. Была. Пока ее глаза не превратились в омуты, полные скорби.
10. -Вы эгоист, мой сын! Вы жестоки с матерью, советом и страной.
-Я милосерден с матерью, советом и страной, - поправил принц спокойно. – Я берегу вас от лишнего шума, от скандала, что-то из разряда того, что одного сына легко может заменить другой, я берегу репутацию своего брата, что даже в его отсутствие министры работают слаженно!
11. Непонятно, помнит ли Карл об их родстве?
12. С ней случилось нечто хуже, чем просто смерть – она прожила свою жизнь так, что даже на ее гибель никто не отреагировал, кроме королевы…
Но та – фигура слабая
2. Просыпаясь утром, он жалел, что не умер во сне. Возвращаясь ночью, он жалел, что никто не убил его днём.
3. -И тебя, Робеспьер, ничего не спасет, - так бросил он в продолжении того спора. – Тебе все равно отрубят голову! Для равновесия.
4. -Как ваше имя? – тихо спросил Шарль, не сводя взора с ее угловатости.
5. -Я не сплю, - повторяет Люсиль. – Ночью, я приподнимаюсь на локте и смотрю на Камиля, чтобы удостовериться, что он здесь, со мною.
6. -Нет! – неожиданная властность и он оттолкнул ее руку от себя. – Нет, Мари Маргарита Франсуаза, я не хочу, чтобы это выпало нам обоим! Пусть на меня. Я готов. Я всегда был готов. С самой юности я готов к чему-нибудь подобному…
7. Это не его голос. И даже не голос Страсбурга или Франции. Это голос всех, кто поднимает голову, высвобождаясь от цепей. Это тысячи сердец, бьющихся ради одного слова «Свобода!».
-Aux armes, citoyens,
Formez vos bataillons…
8. -Для нас отступления не будет. Это последняя черта.
-Мне оно и не нужно. Отступления для меня нет с того самого дня, как я прозрел и увидел беззаконие и вседозволенность вокруг себя, с того дня, как я увидел нищету и безысходную дорогу для нации…
9. Луиза красива. Была. Пока ее глаза не превратились в омуты, полные скорби.
10. -Вы эгоист, мой сын! Вы жестоки с матерью, советом и страной.
-Я милосерден с матерью, советом и страной, - поправил принц спокойно. – Я берегу вас от лишнего шума, от скандала, что-то из разряда того, что одного сына легко может заменить другой, я берегу репутацию своего брата, что даже в его отсутствие министры работают слаженно!
11. Непонятно, помнит ли Карл об их родстве?
12. С ней случилось нечто хуже, чем просто смерть – она прожила свою жизнь так, что даже на ее гибель никто не отреагировал, кроме королевы…
Но та – фигура слабая
"Мальчик, которым я был,
Лучи, солнце, трава…
Маленький мальчик ныне без сил"
"Ожидание – вот это мука!
Когда смерть ждешь с надеждой,
Когда нет веры ни во что…"
"Определись перед смертью…сейчас!
Ты – преступник законных безумств!"
"Тебя винят в том, что ты убийца,
И преследовал добродетели лица,
Что ты искупался в крови…"
"Вы – к мольбам глухие -
Властелины эшафота и тюрьмы!"
"Я – романтик среди могильных плит,
Романтик, что не написал,
Из всех слов, что такое «Свобода!»
"Знала! Ты услышишь сердце мое,
Оно и в смерти может еще петь2
"я – обвинитель, я – трибунал,
Что боялся крови на своих детях!"
"Я не был к вам, французы, глух!
Я вас любил и, может быть, люблю!"
"Это день, когда вдруг онемели наши слова
На четырех сторонах света…"
"А сердце все ритм отбивает:
Раз-два-три. Раз-два-три.
И испуганной птицей взмывает,
Рвется из разорванной груди"
Лучи, солнце, трава…
Маленький мальчик ныне без сил"
"Ожидание – вот это мука!
Когда смерть ждешь с надеждой,
Когда нет веры ни во что…"
"Определись перед смертью…сейчас!
Ты – преступник законных безумств!"
"Тебя винят в том, что ты убийца,
И преследовал добродетели лица,
Что ты искупался в крови…"
"Вы – к мольбам глухие -
Властелины эшафота и тюрьмы!"
"Я – романтик среди могильных плит,
Романтик, что не написал,
Из всех слов, что такое «Свобода!»
"Знала! Ты услышишь сердце мое,
Оно и в смерти может еще петь2
"я – обвинитель, я – трибунал,
Что боялся крови на своих детях!"
"Я не был к вам, французы, глух!
Я вас любил и, может быть, люблю!"
"Это день, когда вдруг онемели наши слова
На четырех сторонах света…"
"А сердце все ритм отбивает:
Раз-два-три. Раз-два-три.
И испуганной птицей взмывает,
Рвется из разорванной груди"
"Дьявол, Петион, для чего
Эта явь по глазам?"
***
"Пусть парижский дьявол будет речист,
Я не принимаю тот дьявольский мир!"
***
Ни один страх по глазам
Не выдаст! Вот верное средство!
***
Парижский дьявол поможет тем,
Кто других оказался смелее!
***
Время кислого вина пришло
Для каждого из нас, для всех…
***
И без Марата они бы нашли,
Как гнать нас с нашей земли!
***
Дням славы предшествует кровь,
Кто тиран, а кто наш друг?
***
Вся слава – на костях смерти,
На непрожитых днях.
***
Посмотри на меня, Жером, я молю,
Я не трус! Я просто не хочу тлеть
***
Скажи, скажи, что запомнишь меня
И жалеть обо мне не смей...
Эта явь по глазам?"
***
"Пусть парижский дьявол будет речист,
Я не принимаю тот дьявольский мир!"
***
Ни один страх по глазам
Не выдаст! Вот верное средство!
***
Парижский дьявол поможет тем,
Кто других оказался смелее!
***
Время кислого вина пришло
Для каждого из нас, для всех…
***
И без Марата они бы нашли,
Как гнать нас с нашей земли!
***
Дням славы предшествует кровь,
Кто тиран, а кто наш друг?
***
Вся слава – на костях смерти,
На непрожитых днях.
***
Посмотри на меня, Жером, я молю,
Я не трус! Я просто не хочу тлеть
***
Скажи, скажи, что запомнишь меня
И жалеть обо мне не смей...
Эта история всколыхнула королевский двор в апреле 1654 года и оставила след из золотой пыли на заре эпохи Короля-Солнце. Казалось бы, расследование истории с часами привело к ответам, но так ли это? В королевском дворце далеко не всё явное есть настоящее, а за блеском парадных залов, под пылью старинных гобеленов прячется множество загадок и тайн.
Час Купидона, так что же это на самом деле - шутливый розыгрыш или мистика?
Час Купидона, так что же это на самом деле - шутливый розыгрыш или мистика?
Они забывают легко много имен,
Они одинаковы: Робеспьер и Дантон…
***
Из пепла, из праха и слез идем.
И знамя нашей бедноты
С гордостью несем!
***
Я обличаю все пустое!
Я призываю ветер перемен!
***
Сердце догадкой не терзай,
Я сомнений не выношу…
***
Где твой бог? Где суд его?
Где голос в страшном шуме?
Молчит…тишина! Ничего,
Если и был он, то умер!
***
Одним стуком бьется народное сердце,
Бороться с нами не хватит вам сил...
***
Пока вы смотрите вперед,
Я слышу улицы Парижа…
***
Не знай боли народа,
Ущемленной свободы
И горькой чаши...
***
Они нас всех отравили враждой,
И в разделении – смерть!
***
Тревога на сердце легла,
Мне эту змею не прогнать...
***
Как поверить и понять,
Что мы сумеем остаться?!
***
Поверь, никто не посягнет на меня!
Есть вещи, что важнее смерти.
***
Наш век сошел с ума
Или это только мы?
***
Как хочется жить перед ликом смерти,
Как хочется дышать, говорить, спорить, петь!
***
Где ты, Гай, там я – Гайя, и я уже иду,
Сквозь боль, огонь в груди и тьму...
Они одинаковы: Робеспьер и Дантон…
***
Из пепла, из праха и слез идем.
И знамя нашей бедноты
С гордостью несем!
***
Я обличаю все пустое!
Я призываю ветер перемен!
***
Сердце догадкой не терзай,
Я сомнений не выношу…
***
Где твой бог? Где суд его?
Где голос в страшном шуме?
Молчит…тишина! Ничего,
Если и был он, то умер!
***
Одним стуком бьется народное сердце,
Бороться с нами не хватит вам сил...
***
Пока вы смотрите вперед,
Я слышу улицы Парижа…
***
Не знай боли народа,
Ущемленной свободы
И горькой чаши...
***
Они нас всех отравили враждой,
И в разделении – смерть!
***
Тревога на сердце легла,
Мне эту змею не прогнать...
***
Как поверить и понять,
Что мы сумеем остаться?!
***
Поверь, никто не посягнет на меня!
Есть вещи, что важнее смерти.
***
Наш век сошел с ума
Или это только мы?
***
Как хочется жить перед ликом смерти,
Как хочется дышать, говорить, спорить, петь!
***
Где ты, Гай, там я – Гайя, и я уже иду,
Сквозь боль, огонь в груди и тьму...
... Еще одна история о приключениях Очаровательного Маркиза!
Ссора, затеянная под давлением хмельного разгула, привела друзей к вызову на дуэль, и неизвестно, чем может окончиться утренняя встреча на берегу озера... Впрочем к чему гадать! Давайте пойдём и сами узнаем обо всём из первых рук! Вон, там, на берегу озера в Фонтенбло, туманным июльским утром в далёком и беспечном ещё 1661 году.
Главные герои этой истории уже знакомы читателям по циклу книг Очаровательный Маркиз - https://litmarket.ru/robin-caeri-p43408/books/Очаровательный_Маркиз
Ссора, затеянная под давлением хмельного разгула, привела друзей к вызову на дуэль, и неизвестно, чем может окончиться утренняя встреча на берегу озера... Впрочем к чему гадать! Давайте пойдём и сами узнаем обо всём из первых рук! Вон, там, на берегу озера в Фонтенбло, туманным июльским утром в далёком и беспечном ещё 1661 году.
Главные герои этой истории уже знакомы читателям по циклу книг Очаровательный Маркиз - https://litmarket.ru/robin-caeri-p43408/books/Очаровательный_Маркиз
Загадка Часа Купидона разгадана и часовой вор вот-вот окажется в руках правосудия! Но так ли это? Ведь в Лувре всё далеко не так как кажется - за блистательной роскошью парадных залов и галерей скрыты опасные интриги и мрачные тайны прошлого.
Момент истины - всё раскроется, но совершенно неожиданным образом. На сцене появляются новые лица и маски, вовлечённые в заговор, который вошёл в историю как "Час Купидона"
Действие романа происходит в апреле 1654 года во Франции, в Париже.
Момент истины - всё раскроется, но совершенно неожиданным образом. На сцене появляются новые лица и маски, вовлечённые в заговор, который вошёл в историю как "Час Купидона"
Действие романа происходит в апреле 1654 года во Франции, в Париже.
"Это не его голос. И даже не голос Страсбурга или Франции. Это голос всех, кто поднимает голову, высвобождаясь от цепей. Это тысячи сердец, бьющихся ради одного слова «Свобода!»
-Aux armes, citoyens,
Formez vos bataillons…
К оружию! Каждый солдат – от отца до сына, все, кто замирал под игом, смирно…к оружию, граждане!
-Marchons, marchons!
Вперед, вперед. Шаг за шагом. Пусть кровь врагов ляжет на наши поля, пусть польется с их флагов, пусть обагрит наши руки – мы все равно не будем замараны грязью, потому что бьемся за свободу – Свободу, дорогую Свободу!.."
-Aux armes, citoyens,
Formez vos bataillons…
К оружию! Каждый солдат – от отца до сына, все, кто замирал под игом, смирно…к оружию, граждане!
-Marchons, marchons!
Вперед, вперед. Шаг за шагом. Пусть кровь врагов ляжет на наши поля, пусть польется с их флагов, пусть обагрит наши руки – мы все равно не будем замараны грязью, потому что бьемся за свободу – Свободу, дорогую Свободу!.."
Мечты и желания, судьбы и великие свершения - всё это кажется волшебством и невероятным чудом, но когда в душе пробуждается мечта, сила желания и уверенность в себе, то для нас уже нет границ возможного.
Маленький Джанни - внук старого мельника стал величайшим музыкантом целой эпохи, одним из зачинателей классического балета и основоположником Французской оперы, известным всему миру как Жан-Батист Люлли. А чего сумеем добиться мы, если поверим в себя и в свою мечту? Попробуйте, и вы убедитесь, что всё волшебство в наших руках, если стремиться к мечте!
Легенда о Волшебной скрипке родилась три века назад во Флоренции. Но прежде, чем услышать её, мы перенесёмся в Париж, в декабрь 1665 года на предпраздничный вечер в Лувре в честь особых гостей его величества короля Людовика XIV!
Маленький Джанни - внук старого мельника стал величайшим музыкантом целой эпохи, одним из зачинателей классического балета и основоположником Французской оперы, известным всему миру как Жан-Батист Люлли. А чего сумеем добиться мы, если поверим в себя и в свою мечту? Попробуйте, и вы убедитесь, что всё волшебство в наших руках, если стремиться к мечте!
Легенда о Волшебной скрипке родилась три века назад во Флоренции. Но прежде, чем услышать её, мы перенесёмся в Париж, в декабрь 1665 года на предпраздничный вечер в Лувре в честь особых гостей его величества короля Людовика XIV!
Выберите полку для книги