Катя села на мрамор так, будто обмякли ноги. Слёзы не шли — была пустота, как между ударами сердца. Крики, которые обычно вырываются в таких сценах, застряли в горле. Ей вспомнилась ночь: музыка, смех, чужие руки, бокалы. Кто он? Почему он у меня на балконе? Почему топорик? «Топорик для разделки мяса» — мысль была кошмарна в своей бытовости.
Она обрушилась на кресло рукой, как будто прикосновение могло сделать картинку нереальной.