Книги в жанре «Бояр-аниме» по тегу «magiya»

Пятьсот лет назад мир знал меня под именем Пепельного князя. Предатель, убийца, чудовище, виновное в гибели целых городов — именно таким меня запомнила история.
А потом я умер.
Теперь я снова открыл глаза — в гробу двадцатидвухлетнего Кая Вельта, младшего наследника почти разорившегося дворянского рода. Моего собственного потомка.
За прошедшие века магия изменилась, старые знания исчезли, а моё имя превратилось в проклятие.

– Ольга, зачем ты макнула наследника Боровицких в фонтан?!
– Потушить захотела. Думала, он от фонаря загорелся.
На мне скрещиваются изумленные взгляды. Ну откуда я должна была знать, что это какой-то крутой огненный маг? Нечего было пытаться меня избить!
– А что ты орала?
– «За ВДВ!»

***

Попала в тело наследницы захудалого дворянского рода, да еще и без дара! Очухаться не успела, а меня уже пытаются сначала побить, а потом выдать замуж за какого-то козла.
В этом мире не было революции, на троне сидит император Алексей Второй, а дворяне владеют магией. Вот только меня занесло не в столицу, а в маленький курортный городок на задворках страны.
Здесь орудует революционный кружок, отдыхающих в санатории чем-то травят, а первый же криминальный труп хотят свалить на меня, княжну Ольгу Черкасскую!
Ну ничего! Я наведу тут порядок, верну себе дар, спасу свой род и научу всех уважать меня и Империю!
А тех, кто не согласен, мы будем топить в минералке!

Первая книга: Уголь. Бастардка Дома Северцевых
Меня посадили на место, которое тридцать лет подписывало чужие судьбы круглой буквой. Теперь под списками стоит моё имя, полностью, с отчеством. Меня можно спросить, снять и судить.
Пальцы у меня не держат с осени. Людей я беру за руки, привязанная к ним холстом, и узел мне вяжет баба из Заречья, у которой муж держал паром.
Дара у этой бабы не было отродясь. После одной починки у неё в ладонях теплится нитка.
В империи власть идёт по крови, и всегда считалось, что кровь даётся только при рождении. Если узнают, что я могу дать её тому, у кого её нет, мне поднесут корону или сложат костёр, и бумаги на то и другое уже пишут в одной канцелярии.
Весной мне чинить Опалевых, тех самых, что тридцать лет гасили чужие Дома. На Красную горку венчание. А двести девяносто третьим в моей очереди стоит человек, который за всю жизнь не подписал ни одной бумаги, и ждёт.

Создавать Империи — это как кататься на велосипеде.
Трудно только в первый раз.
Пускай я возродился в теле боярина-изгоя, спасшегося от виселицы
Дайте мне банду оборванцев и я сделаю из них непобедимый клан!
Дайте мне захолустный хутор, и я слеплю из него твердыню!
Дайте мне боярышню-магичку и…
Её тоже найдётся, куда в хозяйстве пристроить.
Но нужно спешить.
Ведь твари, с которыми я воевал в своём мире, проникли и в этот.
И только я знаю, как выиграть войну с ними.

В стране, скованной вечным льдом, законы суровы, а люди жестоки.
Лишь редкие избранные имеют право получать высшее магическое образование. Сироте, к тому же магу воды вроде меня, эта честь не светит.
Но они не учли одной небольшой детали.
В теле тщедушной девчонки теперь я – легендарная чародейка из другого мира.
И ни один род не устоит на пути к моему величию.
Ни один род и ни один мужчина.

Первая книга: Уголь. Бастардка Дома Северцевых
Меня вписали в книгу империи на семьсот сорок первый лист. Я гордилась одной строкой в этой записи: не более одного в седмицу. Я выторговала её себе в защиту.

В столице мне объяснили, что теперь эту седмицу назначают они.

Раз в неделю приходит бумага, и в ней стоит имя. Не тот, кому хуже всех: в этом городе тысячи людей с порванным Даром стоят в очередях и пишут прошения. Мне назначают тех, кто полезнее всех. Человека, при котором говорят лишнее. Дом, в котором ничего не портится. Человека, которому верят на слово.

Меня не покупают и не пугают. Мною собирают набор, и плачу за него я.

А в четвёртой бумаге стоит имя женщины, которую я уже держала за руки однажды. И с декабря всё, за что я берусь во второй раз, ломается насмерть.

Как аукнется, так и фуякнется (древняя народная мудрость)
И ещё несколько знаков до минимально необходимой сотни.

Первая книга: Уголь. Бастардка Дома Северцевых

Я вернулась домой хозяйкой. Барыню похоронили без меня, и я сама объявила это у ворот, при всех, как объявляю всё.

У ворот стоит очередь по номерам, сто с лишним человек. За зиму она без меня выучилась кормить голодных и торговать местом в себе.

Двадцать третьим в ней стоит Дом. Двадцать шесть душ одного рода, и рвётся ровно у тех, чью родню тридцать лет назад развезли по чужим дворам.

Двести восемьдесят четыре Дома оскудели за тридцать лет. Никто на этом не разбогател: собрала казна, по мелочи и законно. Виноватого нет. Есть стул, на котором сменилось четверо, и пятый уже приготовлен.

Меня больше нельзя назначить. Хозяйку Дома приглашают, и к осени меня пригласят ко двору. Цену согласия мне назвали заранее: я сама стану нормой.

До осени у меня одно лето. За это лето я должна научиться чинить кровь целого рода, разом, на поколения вперёд. Тогда каждый мой отказ станет приговором, а каждое согласие союзом.

Андрея Левина убили, когда он почти понял, кто захватывает его компанию.
Очнулся он в теле молодого аристократа — главы Дома, которому осталось двадцать семь дней до уничтожения.
В кассе — 83 рубля. Долгов — тысячи. Мельницы отданы почти даром, мост закрыт, рынок пустеет, кредиторы уже делят имущество.
Андрей не мастер меча и не великий маг. Он коммерческий директор и совладелец компании. Он умеет считать деньги, видеть интересы людей и понимать, когда несколько случайностей складываются в одну схему.
Но в новом мире числа начинают отвечать ему.
Сначала — невозможным расхождением в счетах. Потом — скрытыми отношениями между нагрузкой, ценой и потерями. Магия, которой здесь, кажется, не должно существовать.
И чем ближе Андрей к разгадке, тем очевиднее: Дом Лаэрн банкротят намеренно.
Причём враг готов потратить на его уничтожение больше, чем стоит всё имущество.
Значит, охотятся не за землёй и не за деньгами.
А за тем, что скрыто в самой Печати Дома Нулевого Баланса.

И снова Фаина в гуще событий! Как она сравится с рухнувшими на её голову трудностями? Ну она – пацанка! Всё у неё спорится!