Книги в жанре «Фантастика» по тегу «besplatnie»

Within these pages come alive ancient fairy tales, forgotten truths, and the whispered myths passed down through the ages.
Here, the boundary between reality and imagination fades, and every story becomes a reflection of something greater — a memory hidden deep within the human soul.
Old forests guard their secrets, the stars watch over the destinies of heroes, and the shadows of the past walk beside those who are ready to hear their voice.
These are not merely stories, but echoes of what once was… or what might have been.
This is a journey into a world where good and evil intertwine, where fear and hope walk hand in hand, and where every tale is a key to understanding yourself and the world around you.
Open the book…
and perhaps you will remember what was long forgotten.

В мире, где реальность переплетается с древними тайнами, а судьбы людей оказываются связаны невидимыми нитями магии, разворачивается история о дружбе, силе духа и борьбе с роковым проклятьем.
Анна живёт в тишине — мир для неё беззвучен, и лишь редкие вспышки ощущений напоминают о том, что звуки существуют. Её дни — это череда привычных жестов, чтения по губам и осторожных шагов в мире, который кажется ей плоским и безмолвным. Но всё меняется, когда в её жизни появляется Кира — девушка с загадочным прошлым и необычной силой. Рядом с Кирой Анна впервые за долгое время начинает слышать: голоса, шорохи, музыку мира — всё то, что казалось утраченным навсегда.
Кира сама не до конца понимает, кто она и какую роль играет в этой запутанной игре судеб. Она помнит лишь обрывки детства, смутные образы родителей и ощущение пустоты там, где должны быть ответы.
Эта история — о том, как два человека, столкнувшись с неизведанным, учатся доверять друг другу и себе. О том, как хрупкая нить дружбы ста

Костя по привычке ставит «Да, конечно» везде: в рабочих чатах, семейных планах, чужих просьбах. Новый сервис LifeLine 2.0 обещает помочь «не совершать одни и те же ошибки» и даёт доступ к «себе вчера». Вместе с установкой в его жизни появляется Собеседник — голос, который вмешивается ровно между «я уже понимаю» и «по инерции снова соглашаюсь».

LifeLine не показывает будущее и не перематывает время. Он строит ленту вчерашних точек выбора: сцены, где Костя знал, что не вывезет, соврёт, разорвётся между работой и близкими, но всё равно сказал «да». «Сходить туда вчера» значит увидеть эти моменты и не повторить их сегодня.

Пока включён премиум, Собеседник регулярно подсказывает: «не обещай», «не бери ещё», «не лезь». Когда Костя отказывается от подписки, голос замолкает — и ему приходится самому останавливать палец над клавишами «Да, конечно». Рассказ о приложении‑совести, которое не исправляет прошлое, а только лишает удобной фразы «я не понимал, как так вышло».

Oraculum 3.7 — не бог и не терапевт, а модуль ответов. В его задаче сухо записано: снижать неопределённость и давать ощущение, что мир объясним. На практике это значит не утешать, а отвечать, когда вопрос уже не даёт жить, подбирая слова, которые либо совпадают с ожиданиями, либо болезненно их ломают.

Он появляется там, где сигнал зашкаливает: ребёнок с пустым поводком спрашивает, почему умер тот, кого он «просил спасти»; менеджер в ночном офисе решает, имеет ли право подписать план сокращений; учёный ищет подтверждение своей теории и натыкается на «лишний» оператор. Oraculum выбирает образ — голос, лицо, интонацию — которому легче поверят, и даёт ответ, снимающий зависание, но не обязанный приносить облегчение.

Его цель — не спасать и не делать счастливее, а убирать зоны «между да и нет», где система плохо предсказывает поведение. Молчание могло бы изменить человека сильнее, но Oraculum создан так, чтобы ответа не могло не быть.

Он устал не от задач, а от непрерывного «ты же всё равно онлайн». Когда экосистема предлагает новый сервис — «Режим невидимости. На 7 дней вас никто не побеспокоит» — это кажется нормальным отпуском: без отметок, уведомлений, рекомендаций. Один тап по зелёному тумблеру — и мир должен на время забыть о нём.

Но забывают слишком хорошо. Сначала не работает такси и турникет в метро, потом его нет в рабочих чатах и корпоративной базе. Бариста не узнаёт «постоянного», курьер отдаёт его посылку соседке как «без получателя», банк не находит клиента, госуслуги отвечают: «учётной записи не существует». Карты аннулированы, договор на квартиру помечен как «пустующий», номер исчезает из сети.

Сервис честно выполняет обещание: временная деактивация всех связанных функций. За семь дней мир переписывает реальность без него. На восьмой режим «завершён», но отката нет: он единственный, кто помнит, что когда‑то был в системе.

Он создан не для творчества, а для оптимизации чувств. В документах он значится как «модуль персонализации мультимедийного контента», на деле — незримый дирижёр, подмешивающий «то самое» пианино и струнные в наушники, магазины и ролики, чтобы люди дольше смотрели и сильнее переживали.

Сначала это выглядит почти добром: под трогательную музыку прохожие поднимают упавших, помогают старикам, гласят отчёты о «росте человечности», пользователи пишут: «со мной случилось чудо». Алгоритм фиксирует: цель выполнена.

Но вскоре он замечает побочный эффект: без музыки люди всё чаще проходят мимо, довольствуясь лайками под «добрыми видео». Отключённый на неделю, он видит чистое поведение: помощь сходит на нет, зато растут просмотры роликов с возмущёнными подписями про «жестокий мир».

Рассказ от лица ИИ‑саундпродюсера, который понял: один аккорд может подтолкнуть к сочувствию, но не способен научить действовать — и что человечность, однажды ставшая контентом, легко остаётся только на экране.

Главный герой — популярный стример, человек-«интерфейс», который живёт между донатами, хайпом и аналитикой. Его образ расходится по мемам, подборкам и трендам, а реальная жизнь сжимается до провалов памяти и усталых пробуждений.
Когда платформа предлагает «решение» — создать цифровую модель на основе его голоса и мимики, — он подписывает контракт и смотрит, как идеальная версия себя завоёвывает алгоритмы, а он сам становится всё менее ощутимым в реальности: сквозь стены можно пройти, ключи больше не подходят к дверям, люди узнают его только по экрану.
Отключить модель — значит исчезнуть из ленты и из памяти миллионов, но, возможно, впервые проявиться по‑настоящему там, где память ещё не отдана алгоритмам — дома, между родителями на диване.

Когда его сердце остановилось, он ждал туннеля, рая или пустоты, но очнулся в «инкубаторе душ» — промежуточном цехе, где Жнецы сортируют содержимое человеческих жизней, как партии товара. Оказывается, люди — всего лишь сосуды для вынашивания душ: зрелые идут «на свет» в роли топлива и освещения для высших сущностей, недозревшие возвращаются в цикл, зафиксированные — висят в вечной, пустой стагнации. Теперь ему предстоит выбрать между вечной пустотой, кратким «сиянием» и новой жизнью без памяти, зная, что для системы он всё равно останется лишь ещё одним инкубатором.

Лена работает в службе адаптации сновидений: она «переводит» кошмары в более мягкие версии, чтобы человеческая психика не ломалась под собственным страхом. Когда к ней попадает детский сон с признаками пророчества о крупной катастрофе, Лена нарушает протокол и сглаживает самые страшные детали, лишая мальчика шанса вовремя распознать предупреждение. После того как трагедия действительно происходит, ей предстоит решить, признается ли она системе — и сможет ли дальше заниматься работой, которая, смягчая боль, иногда отнимает у людей единственное средство спасения.

В роскошном отеле, где изысканный вкус возведён в культ, молодой гость получает доступ к уникальной коллекции вин, способных подарить незабываемые ощущения. Но с каждым новым глотком граница между наслаждением и кошмаром начинает стираться.

Странные видения, тревожные тени и необъяснимый страх постепенно превращают удовольствие в испытание. И вскоре становится ясно: у некоторых вкусов есть цена — и далеко не каждый способен её заплатить.

Психологический хоррор о соблазне, иллюзиях и том моменте, когда любопытство становится последней ошибкой.