Книги в жанре «Социальная фантастика» по тегу «skachat»

Родиться «Первым цветком» — значит стать надеждой для всего постапокалиптического мира. Двадцатилетняя София, первый ребенок, рожденный после Падения Звезд, ведет дневник о своей жизни в суровой Долине. Угроза мародеров, уроки для малышей, угасание отца-легенды и нежная любовь к художнику Августу переплетаются в её судьбе.

"Ветер свистел в ушах, волосы и одежда развевались, а прохожие едва успевали отскочить в сторону, уступая дорогу этой неукротимой волне веселья. Казалось, сама природа была на их стороне: солнце ласково грело спины, а облака будто расступались перед этой безумной процессией.
Впереди уже маячил Макдональдс: жёлтая арка свободы уже сияла на солнце, и ребята заметили, как она золотилась и искрилась так, словно ещё сильнее заряжала в ответ их тела, и металлические тела в том числе. А рядом с блистающей аркой буквы «М» переливался огромный пруд, он манил своей зеркальной, лучезарной гладью, словно водное зеркало, отражающее радость этого дня.
До цели оставалось совсем немного."

ПРИМЕЧАНИЕ ОТ АВТОРА: Рассказ является не самостоятельным произведением, а частью романа "Ожившие по ошибке".

Четыре Скелета-робота неожиданно обнаруживают в себе то, чего не должно быть ни в одной программе, — чувства.
Они хотят дружить, хотят быть своими среди школьников и постепенно начинают понимать, что способны самостоятельно выбирать, кем им быть. Но школа встречает их насмешками и отчуждением, а старая программа Иваныча не собирается так просто отпускать своих подопечных.
ПРИМЕЧАНИЕ ОТ АВТОРА: Повесть не является самостоятельным произведением, а является частью романа "Ожившие по ошибке".

В этом мире суд может отнять у человека будущее, настоящее или прошлое.

Анна Павловна исполняет такие приговоры: годы жизни, память о близком, срок в тюрьме — выбор остаётся за осуждённым. Когда в одном из дел начинают исчезать следы, а ей самой приходят письма от человека, которого она не помнит, привычная процедура превращается в расследование.

Чтобы понять, кому на самом деле принадлежит цена наказания, Анне придётся проверить собственную память.

"И Борис теперь попытался срочно закрыть собой драгоценные листы, барахтаясь в липкой жиже, принесённой на подошвах из буфета. Чей‑то грязный кроссовок едва не впечатался в его лучшее вступление, и уже не оставалось ничего, как сжаться в комок. Борис ожидал, что его сейчас просто раздавят. И вдруг ...
Тишина! Будто в школе выключили звук. На несколько секунд коридор словно вымер. И затем, в этой звенящей пустоте, раздался голос, ‑ и такой чистый, глубокий и спокойный, словно прозвучал удар серебряного колокола:
– Товарищ, эта мочалка вас не сильно ушибла?
В первую секунду Борис побоялся даже пошевелиться. Потом медленно поднял глаза, и чуть сердце не пропустило удар от увиденного. Прямо перед ним стоял … СКЕЛЕТ. К Борису тянулась костная рука, белесая и пугающе детальная."

ПРИМЕЧАНИЕ ОТ АВТОРА: Рассказ не является самостоятельным произведением, а является частью романа "Ожившие по ошибке".

Сортиция — это цикл книг о политике, экономике, истории и древнем арийском языке. Во втором томе данного цикла рассказывается об основателе Русского государства Олеге, о декабризме (казённом предпринимательстве), о «демографических» особняках, аннулирующих ипотеку, а также объясняется происхождение матерных слов.
По просьбе модераторов опасные слова в «Сортиции 2» были искажены звёздочками, а опасные фамилии изменены до неузнаваемости.
Книга рассчитана на искателей уникальных знаний.

Один люк в земле. Одна записка. Один выбор, после которого невозможно вернуться.

ЗАТО «Рассвет 13» — город, которого нет на картах. Сияние, сжигающее за минуты. И целый мир под землёй, где свет стоит крови, а любовь — одновременно спасение и приговор.

Егор не просил этого наследия. Но отец оставил ему не имя — координаты. Три часа лёту. И билет в один конец.

Здесь нет привычных героев. Есть люди, которые боятся, ошибаются — и всё равно идут вперёд. Девушка, чьи глаза холоднее радиации и теплее любого костра. Старейшины, за улыбкой которых — нож. И цена, которую платят не деньгами. Сиянием.

Вы будете читать быстрее, чем хотели. Не заметите, как наступит ночь. А закрыв книгу, поймёте: она не закончилась. Она просто перестала нуждаться в словах.

"– Ауууу! – позвала она. Но снова тишь да гладь. А в голове женщины который раз проносится - «Боже, я гоняюсь за Скелетом в пустой школе вечером?».
И тут же другой голос немедленно объясняет – «Да какой там Скелет, прекрати, это Юлечка подумаешь – кости» А потом, вдруг другая мысль, словно уже вырываясь наружу из более глубоких местечек, проходит сквозь женщину, словно обнимая – «Между прочим, у нас тоже кости под кожей. Вообще‑то мы тоже Скелеты. Забыла?».
И Гусева продолжает мягко подниматься по ступенькам. Оказавшись на другом этаже, Гусева старается бесшумно отдышаться, так, чтобы Юлия не расслышала. Но перед женщиной снова пустынный коридор, Юлии нет. «Давай, думай Катя, где же может прятаться Скелет ... то есть Юлия». «А вдруг в туалете?» ‑ мелькнула мысль..."

ПРИМЕЧАНИЕ ОТ АВТОРА: Маленькая повесть не является самостоятельным произведением, а является частью романа "Ожившие по ошибке".

"Скелет‑Дмитрий всё ещё смотрел на Мишу, а затем прогремел его голос:
– Позор!
Металлический палец вождя медленно поднялся, указывая на Мишу.
– Позор! – повторил он, и его голос зазвучал с новой силой, усиленный эхом двора.
И тут же, как по команде, десятки рук взметнулись вверх. И теперь десятки пальцев указывали на дрожащего мальчика. Для Миши пальцев было бесконечное число. И грянул громкий хор голосов:
– Позор! Позор! Позор!
Хор был ритмичный, синхронный, беспощадный.
С каждым звуком Миша дрожал ещё сильнее, как лист на ветру, и его колени подкосились.
А потом, слеза скатилась по его щеке."

Примечания автора: "Дружина Иваныча" - не самостоятельное произведение, а часть романа "Ожившие по ошибке".

"Наконец, разговор подошёл к концу, и директор с грохотом опустил трубку. Потом поднялся, но слегка пошатываясь, после этого министерского нокаута. Он немного постоял, и его взгляд упал на портрет Пушкина, висящий на стене. В кабинете стояло такое марево, что черты лица Александра Сергеевича на портрете будто поплыли, и директор вдруг начал покачиваться на месте. Ему почудилось, что великий поэт не выдержал министерского разноса. По бакенбардам классика поползли крупные, тяжелые слезы, оставляя на холсте влажные дорожки. Что за чертовщина? Директор моргнул, но кабинет уже кружился, и Пушкин рыдал навзрыд, и словно капли его бронзового отчаяния с тихим кап‑кап разбивались о пыльный паркет. Козловский зажмурился, тряхнул головой, но видение не исчезало, и он смахнул пот со лба. Похоже, школа уже плакала в унисон со своим патроном, и Семён всерьез испугался, что следующим этапом Пушкин начнет биться головой о раму."

ПРИМЕЧАНИЕ ОТ АВТОРА: Это первая глава из романа "Ожившие по ошибке".