— Что ты хочешь, Рыжуля? — его шёпот был как прикосновение. Губы слегка задели край ушной раковины.
По её спине пробежали мурашки, от шеи до поясницы. Она наклонилась к нему в ответ, её губы в свою очередь оказались в миллиметрах от его уха. Её дыхание было горячим.
— Я хочу тебя, — чётко, без дрожи, выговорила она. — На всю неделю, пока ты здесь. Чтобы ты каждый день присылал мне самые дорогие и безвкусные цветы. Водил в кино на самые дурацкие романтические комедии. Ужинал со мной в самых пафосных и нелепых ресторанах. А ночью… — она сделала паузу, давая словам налиться смыслом, — …а ночью занимался бы со мной любовью так, будто я последняя женщина на Земле. И первая. И единственная.
К концу её речи Юрий был близок к тому, чтобы сорваться. Острое желание ударило в него с силой девятибалльного шторма. Мысли о мраморе, слэбах и «Северных башнях» испарились.