Книги в жанре «Исторические романы» по тегу «voyna»

Продолжение истории про 18-летнего воронежца, попавшего под Москву в разгар контрнаступления Красной Армии. Анатолий отказывается от офицерских курсов и его направляют в сержантскую школу в г. Подольск, после которой он попадает в действующую армию. Что ему пришлось пережить в мае-июле 1942 года, посвящена эта книга. Особенность повествования в том, ни на минуту не выключается "невидимая камера", фиксирующая события. Третья книга "Сталинград" будет описывать события, произошедшие с ГГ в период с августа 1942г. по февраль 1943г.

Большая кружка свежезаваренного чая стояла перед Николаем Васильевичем на столе и наполняла комнату травяным ароматом. Блюдце с тонкими ломтиками хрустящего хлеба, тарелка томатного супа и аппетитный ростбиф, с несколькими ломтиками отварного картофеля, скучали здесь же, он даже не притронулся к ним. С самого утра у старика не было даже крошки во рту, и этот прощальный поздний ужин он приготовил только для себя, но аппетита не было.

Блокадный Ленинград — это одно из самых ужасающих событий в истории России XX века. Умирали от ран, болезней, голода. Все перенёсшие этот ужасный период невероятно страдали. Кем же надо было быть в прошлых жизнях и чего такого совершить, чтобы душа воплотилась в жителя Ленинграда периода войны? На все эти вопросы ответит книга «Перо».

Тая Тихомирова учится в Ленинграде, когда начинается война. Она идет на курсы медсестер и поступает по распределению в госпиталь в который привозят раненного Сашу Громова - мальчишку, который задирал ее в детстве.
Это история о девушке, о трех друзьях, с которыми она выросла, и о войне, которая застала их врасплох в самом расцвете юности. Это роман в первую очередь - о большой любви.

– Пусть барышня первая гадает, – подает голос Наташа – дочь кухарки Матроны. Все согласно кивают, а Долли вдруг становится страшно. Так страшно, что она не может встать со скамейки и дойти до стола с зеркалами.
– Ну же, барышня, не бойтесь, – сразу несколько голосов подбадривают девушку.
Княжна встает, быстро крестится и садится на стул напротив зеркал.
«Суженый, ряженый, приди ко мне ужинать», – раз, другой, третий. Сердце колотится, как овечий хвостик. В глубине зеркала появляется неясный силуэт. Потом лицо становится более явным – светлые волосы, усы, небольшие рыжеватые бакенбарды и такие родные глаза.
– Алеша, Алексей, – шепчет Долли, – Алешенька, – кричит она и, в испуге вскочив со стула, выбегает из бани.

– А скажи мне, Алеша, – полковник испытующе посмотрел на племянника, – актерка ведь не причем в дуэли твоей? Не за нее ты этого хлыща Букреева во лжи обвинил.
– Увольте, Андрей Федорович, – Гантиуров как-то весь подобрался, стараясь говорить медленно и спокойно, – право, увольте, не могу ничего сказать. Оставим эту тему. П-прошу в-вас. – чувствовалось, что он волнуется, и правильная речь дается с трудом.
– Полно, полно, Алеша, – Уваров слегка похлопал по руке князя, – молчу, так и быть, молчу, – проговорил он, явно разочарованный, что попытка добиться правды не удалась.

– Александр Николаевич, подите прочь, – голос Анечки звенел металлом. – Довольно, я не стану оправдываться. Если вы… да как вы могли только подумать? – она замолчала, махнув рукой. – Уходите. Видеть вас не желаю, никогда. Слышите, никогда!
И он ушел. Повернулся по-военному, через левое плечо, щелкнул каблуками и ушел.
Он был уверен, что прав, но почему тогда так щемило сердце? На этот вопрос Михайлов ответить не мог.

– Елена Дмитриевна, …вы, наверное, догадались, что я, – граф снова ненадолго замолчал, – что вы мне симпатичны, да и я вам, как мне кажется, не безразличен. Но Елизавета Дмитриевна и мальчики… – граф никак не мог облечь в слова все роившиеся в голове мысли. «Да, он решил, он все обдумал и решил, но как же словно высказать это вслух». – Я должен, понимаете? Кроме меня им рассчитывать не на кого. Я и только я виноват в том, что Павел…
– Бог с вами, Александр Сергеевич, – перебила его Леночка, – отчего же? Он сам собирался, и Лиза давеча говорила… – не окончив фразы, она потупилась и вздохнула, только уже не радостно, как накануне, а тяжело.

– Борис Николаевич, я прошу руки вашей сестры Марии Николаевны. Вчера на бале я говорил с ней, и она согласилась составить мое счастье.
– Руки Маши? Вы с ума сошли! – слова прозвучали резко и грубо

Чисто выскобленные полы, столы покрытые опрятными скатертями, много света, запах пряного жаркого и домашнего хлеба – всё это таверна «Последний шанс», вот уже более пятнадцати лет ставшая любимейшим местом вечернего досуга жителей Лэткока, большого села в окрестностях города Ноттингшема. И конечно, сегодня здесь снова, как и вчера и позавчера, жаркие споры.