Книги в жанре «Мистика» по тегу «skachat»
У Нины есть только две вещи в этом жестоком мире: безграничная любовь к маленькому сыну и сводящий с ума страх перед каждой ночью. Когда солнце садится, ее ребенок становится заложником чудовищных страданий. И никто не в силах ему помочь. Это пронзительная история об искалеченных судьбах, незримом кресте и материнской молитве, которая звучит там, где, казалось бы, не осталось надежды.
Что страшнее: встретить призрака в заброшенном доме или увидеть его в зеркале собственной спальни?
«Неупокоенные» — не про призраков на погостах. Это про тех, кто не смог уйти… и тех, кто не смог отпустить. Про любовь, пережившую смерть, и месть, которой не нужен живой исполнитель.
Откройте эту книгу. Они уже здесь. И после их рассказов ваше сердце уже никогда не будет биться в прежнем ритме.
«Неупокоенные» — не про призраков на погостах. Это про тех, кто не смог уйти… и тех, кто не смог отпустить. Про любовь, пережившую смерть, и месть, которой не нужен живой исполнитель.
Откройте эту книгу. Они уже здесь. И после их рассказов ваше сердце уже никогда не будет биться в прежнем ритме.
В каждом городе неизбежно появляются свои городские легенды: вырастают из слухов, ритуалов, местных обычаев. Рассказ посвящен городу Тихвину, в котором родилась и живет автор.
Одна ночь и прогулка вдоль ручья. Одна незабываемая белая ночь.
Одна ночь и прогулка вдоль ручья. Одна незабываемая белая ночь.
Эта история о памяти, о том, что забыть не возможно и кощунственно. Это роман-память о страдании человечества. Где жизнь не стоит ничего, а человеческая кожа - всего лишь материал для поделок. Где детство - это не игрушки и конфеты, а газовая камера и смерть. Но и смерть здесь может быть не концом пути, а началом удивительного путешествия в Сказочную Страну в теле пугала сшитого, из обрывков материи и человеческих душ.
Алиса с детства видела яркие и странные сны. Во сне она проживала целые истории — детективные расследования, фантастические приключения, чужие жизни, порой настолько реалистичные, что их трудно было отличить от яви. Но в каждом сне всегда находилось что-то неуловимо неправильное. Со временем Алиса научилась это чувствовать — и просыпаться.
Игры с осознанными сновидениями увлекли её слишком далеко. Очередной сон оказался иным. Серый и мрачный мир за запретной границей — с собственными законами и тем, что за ними наблюдает.
Алиса оказалась там, куда нет пути живым. И то, что её удерживает, не собирается отпускать.
В это же время наяву продолжается обычная жизнь.
Сможет ли Алиса вернуться и вернуть своё тело — зависит от того, удастся ли ей вырваться из чужого мира и обойти того, кто следит за границей.
И пока ей есть ради чего возвращаться, она не отступит. Теперь проснуться — значит выжить.
Игры с осознанными сновидениями увлекли её слишком далеко. Очередной сон оказался иным. Серый и мрачный мир за запретной границей — с собственными законами и тем, что за ними наблюдает.
Алиса оказалась там, куда нет пути живым. И то, что её удерживает, не собирается отпускать.
В это же время наяву продолжается обычная жизнь.
Сможет ли Алиса вернуться и вернуть своё тело — зависит от того, удастся ли ей вырваться из чужого мира и обойти того, кто следит за границей.
И пока ей есть ради чего возвращаться, она не отступит. Теперь проснуться — значит выжить.
Необъяснённое — не значит необъяснимое.
Не следует бродить по лесу в жуткую жару. Грибов вы точно не найдете. Или все же, что-то найдете?
Не следует бродить по лесу в жуткую жару. Грибов вы точно не найдете. Или все же, что-то найдете?
В городе появляется тело, выложенное как на сцене — идеально поставленный «кадр» чужого фильма.
Следователь Вдовин берётся за дело, но вскоре понимает: кто-то не просто наблюдает за ним — его жизнь уже смонтирована по чужому сценарию.
И следующий дубль может стать последним.
Следователь Вдовин берётся за дело, но вскоре понимает: кто-то не просто наблюдает за ним — его жизнь уже смонтирована по чужому сценарию.
И следующий дубль может стать последним.
Он всегда жил фрагментами — вечера, стримы, сторис, лайки. Пока одна «удачная» ночь не закончилась на перекрёстке, где кто‑то не доехал до больницы. Теперь он существует только там, где о нём вспоминают те, кому он принёс боль.
В безымянном продакшене оператор каждый день нажимает «rec» и «stop», настраивает свет и звук и отворачивается от готовых роликов. Ему достаточно видеть закулисье: крики, срывы, пустые глаза после команды «снято». Лица стираются, остаётся только картинка.
Единственное устойчивое присутствие здесь — менеджер: идеальный пиджак, рекламная улыбка и взгляд, проходящий сквозь людей, как через стекло. Он говорит про рынок, алгоритмы и то, что зритель быстро забывает тех, кто больше не в кадре.
Однажды в архивах оператор находит странную пустоту: стул, студия, свет — и никаких гостей, словно их вырезали из реальности без шва. Менеджер называет это гуманным забвением. У героя есть возможность нарушить тишину. Как же он поступит...
Единственное устойчивое присутствие здесь — менеджер: идеальный пиджак, рекламная улыбка и взгляд, проходящий сквозь людей, как через стекло. Он говорит про рынок, алгоритмы и то, что зритель быстро забывает тех, кто больше не в кадре.
Однажды в архивах оператор находит странную пустоту: стул, студия, свет — и никаких гостей, словно их вырезали из реальности без шва. Менеджер называет это гуманным забвением. У героя есть возможность нарушить тишину. Как же он поступит...
Подборка книг
Выберите полку для книги