— Почему ты зовешь Верейского Ник? — выпалил Исаев и прищурился.

Я почуяла себя загнанной в угол.
Исаев ведь не идиот. Он все схватывает на лету. И Машу это сокращение бесило, потому что оно было слишком… личным. Чем-то, что принадлежало только мне и Нику.
В эти секунды я была слишком близка к тому, чтобы рассказать ему все — и будь что будет. Исаеву придется наступить себе на горло, чтобы смириться с существованием Ника. Но я не уверена, что он сможет это сделать.
Он наступит не только на свое горло, но и на мое тоже — и пойдет себе дальше. А я не хочу его терять.
Поэтому я ушла от ответа:

— Люблю сокращать имена до трех букв.