Сеновал его правила, её покорность

Первые два дня я спала. Спала так, как не спала годами: глубоко, без сновидений, проваливаясь в чёрную бархатную пустоту, из которой не хотелось возвращаться. Тело, истощённое хроническим стрессом, требовало покоя, и этот покой был абсолютным. На третий день я проснулась с чувством странной лёгкости и одновременно — тревожной пустоты. Городская суета отступила, но на её месте ещё ничего не возникло. Я была сосудом, который опустошили, но ещё не наполнили.

Нужно было движение. Не спортзал, не беговая дорожка, а настоящее, осмысленное действие. Бабушка, заметив моё беспокойство, кивнула в сторону покосившегося забора и сказала: «Сходи к Илье. Скажи, что от Анны. Дров наколет или сена подкинет, если надо. А то сидишь, как птица в клетке»...