Эротический фанфик скачать
Его страсть была похожа на артиллерийский обстрел. Бонапарт не умел ждать. Он срывал с меня шёлковые пеньюары, рвал кружева, не обращая внимания на то, что ткань стоит целое состояние. Его руки пахли порохом, чернилами и мужским потом. Он бросал меня на тяжёлые балдахины, его губы кусали мою шею, плечи, грудь, оставляя синяки, которые мне приходилось прятать под высокими воротниками.
Наполеон был ненасытен. Он требовал меня снова и снова, среди ночи, на рассвете, в перерывах между битвами и советами. В его глазах горел огонь завоевателя, и я, покорённая, отдавалась ему полностью. Его стоны были триумфом, а мои слёзы — сладкой, безоговорочной покорностью. Под его весом я чувствовала себя центром вселенной, той землёй, которую он жаждет захватить и не может удержать.
Наполеон был ненасытен. Он требовал меня снова и снова, среди ночи, на рассвете, в перерывах между битвами и советами. В его глазах горел огонь завоевателя, и я, покорённая, отдавалась ему полностью. Его стоны были триумфом, а мои слёзы — сладкой, безоговорочной покорностью. Под его весом я чувствовала себя центром вселенной, той землёй, которую он жаждет захватить и не может удержать.
Сегодня её ролью была андроид последней модели, созданная для утоления любых желаний. Её обтягивал костюм из белого, блестящего латекса, который подчеркивал каждую линию её фигуры, а на висках светились крошечные светодиоды.
Над ней склонился Илья. Ему было тридцать пять. Он играл роль гениального, но слегка безумного механика. Его руки были в мазуте, а в глазах плясали опасные искры.
— Система работает нестабильно, — произнёс он, проводя холодным металлическим инструментом вдоль её ключицы. — Твои сенсоры перегружены. Требуется глубокая калибровка.
Вера лежала неподвижно, как и положено машине, но её дыхание сбивалось.
— Ошибка. Система не распознаёт команду, — тихо произнесла она, её голос был ровным, но в глазах блестел озорной огонёк.
Илья усмехнулся и отбросил инструмент в сторону.
— Тогда перейдём к ручному управлению.
Его горячие, шершавые ладони легли на её талию. Латекс скрипнул под его пальцами. Он медленно, начал расстёгивать герметичную молнию на её костюме...
Над ней склонился Илья. Ему было тридцать пять. Он играл роль гениального, но слегка безумного механика. Его руки были в мазуте, а в глазах плясали опасные искры.
— Система работает нестабильно, — произнёс он, проводя холодным металлическим инструментом вдоль её ключицы. — Твои сенсоры перегружены. Требуется глубокая калибровка.
Вера лежала неподвижно, как и положено машине, но её дыхание сбивалось.
— Ошибка. Система не распознаёт команду, — тихо произнесла она, её голос был ровным, но в глазах блестел озорной огонёк.
Илья усмехнулся и отбросил инструмент в сторону.
— Тогда перейдём к ручному управлению.
Его горячие, шершавые ладони легли на её талию. Латекс скрипнул под его пальцами. Он медленно, начал расстёгивать герметичную молнию на её костюме...
Из Швейцарии, из Муттенской долины, Суворов написал письмо. Франческе. В Милан. Через адъютанта. Через курьера. Через три руки.
«Франческа. Я жив. Едва. Но жив. Мы перешли горы. Потеряли пять тысяч человек. Пять тысяч. В снегу. В пропасти. Под пулями. Я считаю их. Каждую ночь. Каждое имя. Каждое лицо. Я не могу не считать. Это моя плата. За победу. За славу. За то, что я — Суворов.
Я помню тебя. Твоё тело. Твоё дыхание. Твой голос. Твои руки на моей спине. Твои губы на моих губах. Твой шёпот: „Тише. Не торопись. Мы никуда не идём".
Здесь мы идём. Всегда. Всегда идём. Вперёд. В снег. В холод. В смерть. Не останавливаемся. Не отдыхаем. Не живём. Только идём.
А ты — ты была остановкой. Паузой. Вдох. Между ударами. Между маршами. Между смертями. Ты была тем, что напоминало: я не машина. Я не легенда. Я человек. Который хочет тепла. Который хочет тела. Который хочет, чтобы его обняли и сказали: спи. Не думай. Не веди. Просто будь.
Я не знаю, вернусь ли. Не знаю, увижу ли тебя...
«Франческа. Я жив. Едва. Но жив. Мы перешли горы. Потеряли пять тысяч человек. Пять тысяч. В снегу. В пропасти. Под пулями. Я считаю их. Каждую ночь. Каждое имя. Каждое лицо. Я не могу не считать. Это моя плата. За победу. За славу. За то, что я — Суворов.
Я помню тебя. Твоё тело. Твоё дыхание. Твой голос. Твои руки на моей спине. Твои губы на моих губах. Твой шёпот: „Тише. Не торопись. Мы никуда не идём".
Здесь мы идём. Всегда. Всегда идём. Вперёд. В снег. В холод. В смерть. Не останавливаемся. Не отдыхаем. Не живём. Только идём.
А ты — ты была остановкой. Паузой. Вдох. Между ударами. Между маршами. Между смертями. Ты была тем, что напоминало: я не машина. Я не легенда. Я человек. Который хочет тепла. Который хочет тела. Который хочет, чтобы его обняли и сказали: спи. Не думай. Не веди. Просто будь.
Я не знаю, вернусь ли. Не знаю, увижу ли тебя...
Вдохновением для этих рассказов послужили турецкие сериалы, на которые я случайно наткнулась одним летом в поисках чего-то нового и необычного. Для меня это было в новинку, и я быстро погрузилась в мир сериальных героев и страны Турции. Теленовеллы оказались очень интересными, сюжеты захватывающими, актёры — на редкость красивыми. Они передают эмоции так, что в них можно даже влюбиться…
Однако, на экране мы видим необыкновенно привлекательных, харизматичных героев, чьи романтические действия ограничиваются лишь пылкими говорящими взглядами. В лучшем случае — поцелуем. А нам подчас не хватает того, что в турецком кино никогда не покажут. Вот тут-то и разыгралась фантазия автора. Я с удовольствием добавила то, что было скрыто от зрителя, и предложила свой, более смелый, жаркий и откровенный вариант событий.
Однако, на экране мы видим необыкновенно привлекательных, харизматичных героев, чьи романтические действия ограничиваются лишь пылкими говорящими взглядами. В лучшем случае — поцелуем. А нам подчас не хватает того, что в турецком кино никогда не покажут. Вот тут-то и разыгралась фантазия автора. Я с удовольствием добавила то, что было скрыто от зрителя, и предложила свой, более смелый, жаркий и откровенный вариант событий.
Она медленно, но настойчиво продвигала грушевидный плаг себе в анус, когда дверь в подсобку неожиданно отворилась, и кто-то сказал: “Ей, это тебе кусачки были…."
От страха она сильно дернула рукой. Пробка пошла свою широкую часть и резко втянулась внутрь. Хвост занял свое место над копчиком и слабо покачивался. Скоба крепления сверкала между ягодиц полированным хромом.
От страха она сильно дернула рукой. Пробка пошла свою широкую часть и резко втянулась внутрь. Хвост занял свое место над копчиком и слабо покачивался. Скоба крепления сверкала между ягодиц полированным хромом.
Инквизитору на заметку. Если ведьма ведёт себя слишком сговорчиво, то обязательно жди подвоха. Причем подвох может прилететь совсем с неожиданной стороны!
— Госпожа графиня, знаете ли Вы старинную легенду о русалке? — слегка охрипшим голосом спросил ее Жоффрей.
— О той, что была непослушной, и часто всплывала на поверхность, чтобы понаблюдать за людьми? — прошептала девушка
— О той, что была непослушной, и часто всплывала на поверхность, чтобы понаблюдать за людьми? — прошептала девушка
Фанфик по манге Fairy Tail
На пути магической гильдии Хвост Феи регулярно встречается немало различных привлекательных персонажей женского пола. Да и в самой гильдии прекрасных волшебниц изрядное количество... Эта история о том, кто, следуя за гильдией по всему сюжету, будет методично пользовать волшебниц не забывая, при этом, и о своих целях.
На пути магической гильдии Хвост Феи регулярно встречается немало различных привлекательных персонажей женского пола. Да и в самой гильдии прекрасных волшебниц изрядное количество... Эта история о том, кто, следуя за гильдией по всему сюжету, будет методично пользовать волшебниц не забывая, при этом, и о своих целях.
Фанфик по фильмам серии "Гарри Поттер".
Минни помнила о себе мало.
Она знала, что ей девятнадцать, что её родители погибли, и завещали ей перед смертью служить Малфоям верой и правдой. Потому что такие, как она – грязнокровки, всегда были преданы чистокровным волшебникам.
Драко Малфой, испытывая влечение к Гермионе Грейнджер, в бою оглушает её и стирает память. Он поселяет её в Малфой-мэноре, а его отец, Люциус Малфой, убеждает её, что она всегда работала у них прислугой. Необузданное влечение Драко к Гермионе приводит к конфликту между ним и Люциусом. И чьей станет Гермиона ещё предстоит выяснить...
#ЛюциусМалфой
#ГермионаГрейнджер
#ДракоМалфой
Минни помнила о себе мало.
Она знала, что ей девятнадцать, что её родители погибли, и завещали ей перед смертью служить Малфоям верой и правдой. Потому что такие, как она – грязнокровки, всегда были преданы чистокровным волшебникам.
Драко Малфой, испытывая влечение к Гермионе Грейнджер, в бою оглушает её и стирает память. Он поселяет её в Малфой-мэноре, а его отец, Люциус Малфой, убеждает её, что она всегда работала у них прислугой. Необузданное влечение Драко к Гермионе приводит к конфликту между ним и Люциусом. И чьей станет Гермиона ещё предстоит выяснить...
#ЛюциусМалфой
#ГермионаГрейнджер
#ДракоМалфой
Есть у короля Трандуила тайна, о которой не знает никто. И он не намерен делиться ею ни с кем. Только вы узнаете о ней, прочитав этот рассказ.
Подборка книг
Выберите полку для книги