Книги в жанре «Фэнтези» по тегу «slushat-fentezi&»

Я мечтала о детях, но страшный диагноз стал для меня приговором. Муж ушел к другой, а я всю себя отдала работе воспитателем. Однажды я нашла волшебный кошелек и загадала желание. Кто ж знал, что после этого я окажусь в волшебном мире, где стану многодетной матерью, хозяйкой особняка и женой одного очень мрачного типа. Ну что же… Привет, новая жизнь! В книге вы найдете: Неунывающую героиню, непоседливых детей, волшебный кошелек и сварливую метлу, ну и конечно, властного героя

Она вышла из трещины. Зеркальная Ника. Шагнула в зону наложения как в свою комнату. Улыбнулась. Той самой улыбкой — чуть шире, чем нужно.
— Привет, — сказала она. Голос был голосом Ники. Но без тепла. Без дрожи. Гладкий. Как стекло.
— Ты не я, — сказала Ника.
— Я — ты. Та, которую ты не слушаешь. Та, которая живёт по ту сторону. Которая видит то, чего ты не хочешь видеть.
Артур шагнул вперёд. Стеклянный клинок в руке.
— Отойди от посла.
Зеркальная Ника посмотрела на него. Засмеялась.
— Комендант. Артур. В физическом слое ты защищаешь её. А в зеркальном? В зеркальном ты уже сдался. Не помнишь?
Артур замер. Его лицо побледнело.
— Что ты несёшь?
— Правду. Ты приходил ко мне. В зеркальный слой. Три ночи назад. Просил. Умолял. Потому что в физическом ты не можешь. Не можешь сказать ей. Не можешь коснуться. Не можешь...
— Хватит. — Голос Артура был резким. Но рука с клинком дрожала.
Ника смотрела на них. На своего коменданта. На свою зеркальную версию. И чувствовала, как внутри ч

Она бежала. Со сцены. Из театра. По деревянным улицам. Нити дёргались. Тянули. Она рвала. Одну за другой. Тонкие. Серебристые. Каждая лопалась с болью. И с облегчением.
Она бежала в Квартал Обрезков. Туда, где жили сломанные куклы. Те, у кого нити порвались сами. Или были обрезаны. Те, кого Мастер выбросил. Сломанных. Ненужных.
Там, в тёмном переулке, за покосившимся домом из папье-маше, она нашла его. Николас. Деревянный. Высокий. С тёмными волосами, вырезанными из цельного куска. С глазами цвета тёмного мёда. С шарнирами в плечах и локтях. С трещиной через левую бровь. Ему было около двадцати девяти. Или он выглядел на двадцать девять. В Кукольной Стране возраст был условен.
Он сидел на ящике. В руках — нож. Тонкий. Острый. Из заострённого стекла. Он резал. Не дерево. Нити. Свои. Последние. На правой лодыжке. Медленно. Осторожно. Чтобы не повредить сустав.
Вера остановилась. Дышала тяжело. Нити на ней дёргались. Оставшиеся. Пять. Шесть. На затылке. На правой руке. На обеих ногах.

Когда жизнь кажется пустой и скучной, судьба может даровать смысл жизни. Их жизни не были прекрасны, но рано или поздно все страдания заканчиваются и в награду приходит первая и настоящая любовь.

Лира впервые услышала свою тень в девятнадцать лет. Не увидела. Услышала. Тихий шёпот. Как дыхание. Как шелест страницы. Тень говорила. Шептала её имя. Повторяла. Лира. Лира. Лира.
Ей было двадцать три, когда её привели в Обитель Полутени — крепость на границе Светлых и Тёмных земель. Высокие стены из серого камня. Башни, которые не отбрасывали теней. Потому что здесь тени жили отдельно. Самостоятельно. Дышали. Двигались. Ждали.
В этом мире тень не была отсутствием света. Тень была существом. Живым. У каждого человека — своя. Привязанная. Верная. Или голодная. Тени шептали. Крали воспоминания, если хозяин был слаб. Становились оружием, если хозяин был силён. Становились щитом. Становились крыльями.
Лира была тенеплётом. Редкий дар. Она не просто слышала свою тень. Она плела её. Формовала. Меняла. Могла вытянуть из неё нить. Лезвие. Стену. Могла послать её в чужую тень и прочитать то, что там спрятано.

Надя — лучший менеджер в своей сфере. Она способна утихомирить буйного оборотня в полнолуние, договориться с вампиром о бескровном завтраке и успокоить призрака, который застрял в лифте. Её отель — идеальное убежище для нечисти, которая устала прятаться от людей. Единственная проблема: люди не должны знать, что это место существует.

Идиллия рушится, когда на пороге появляется незваный гость — молодой, красивый и до ужаса дотошный инспектор. Он человек, и у него есть приказ проверить отель. Надя в панике: все постояльцы используют маскировочные амулеты, чтобы казаться людьми, но если инспектор заметит что-то неладное, отец-основатель лишит её не только работы, но и жизни.

Задача кажется невыполнимой. Прямо перед ужином главный оборотень отеля, страдающий аллергией на серебро, теряет свой амулет в суповой тарелке. Его истинный облик начинает проявляться, и теперь вся нечисть отеля, от кухонных гремлинов до воровки-кицунэ, пытается скрыть это безобразие от инспектора.

После сражения замок гудел. Раненые стонали в зале, кузнец чинил доспехи, кто-то считал убитых. Кира сидела в углу, стянув шлем, и не могла перестать дрожать.
Эдрих нашёл её там. Сел рядом. Не говорил ничего. Просто сидел.
Потом сказал:
— Пойдём. Покажу тебе кое-что.
Он привёл её на башню. Ветер трепал волосы. Внизу лежала долина, залитая лунным светом. Тела унесли. Трава была тёмной от крови, но луна не различала цвета.
— Я убил первого человека в восемнадцать, — сказал Эдрих, глядя вдаль. — Тоже трясло. Тошнило. Думал, что сломаюсь.
— И что?
— Не сломался. Привык. — Он повернулся к ней. В лунном свете его шрам казался серебряным. — Но привыкать — не значит переставать чувствовать. Если перестанешь — станешь как они. Как Чёрные.
Кира кивнула. Ветер холодил мокрую от пота шею.
— Спасибо, — сказала она. — За то, что не дал мне умереть в ту ночь. В лесу.
— Я не дал бы умереть никому.
— Нет. Ты дал бы. Но меня ты подобрал.
Он долго смотрел на неё. Потом шагнул ближе.

Она пошла в гавань. Маленькую. Деревянную. С тремя кораблями. Корабли здесь были не такие, как на воде. Без парусов. Без вёсел. С плавниками. С килями, которые резали эфир. С рулями, которые ловили течения. Они летали. Как рыбы. Плавно. Бесшумно. В толще светящегося эфира.
Аэра шла к своему кораблю. «Ласточка». Маленький. Быстрый. На двоих. С тонким килем и широкими плавниками. Она проверяла его каждое утро. Гладила борт. Шептала. Корабли чувствовали. Как животные. Как друзья.
И тут она увидела его. Чужой корабль. Большой. Трёхмачтовый. С тёмным корпусом и серебряными плавниками. Он стоял на краю гавани. Неподвижно. Мёртво. Без течения. Без движения. Застрял.
На палубе стоял мужчина. Высокий. Тёмноволосый. В длинном сером плаще. С биноклем на шее. На скуле — шрам. На руках — мозоли от канатов. Ему было около двадцати девяти. Он смотрел на эфир. На мёртвое течение. И ругался. Тихо. Устало. Беззлобно.
Аэра подошла.
— Течение мертвое? — спросила она.
Он обернулся. Посмотрел на неё.

Утром их разбудил звонок. Гильдия. Голос координатора — напряжённый, быстрый:
— Дыра. Южный район. Категория пять. Вера, Марк. Это не узел. Это разрыв. Ткань рвётся.
Категория пять. Вера не слышала о такой за всю историю Гильдии. Узлы можно распутать. Дыру — нет. Дыра — это когда нити не скручены, а разорваны. Когда кто-то или что-то вырезает кусок ткани. И в образовавшуюся пустоту хлещет не сон. Не кошмар. Ничто.
Они оделись за три минуты. Выбежали на улицу.
Город менялся на глазах. На юге небо было не багровым — его не было. Просто не было. Кусок неба вырезан, и на его месте — серая, мёртвая пустота. Ни света, ни тьмы. Ничто.
— Кто это делает? — спросила Вера на бегу.
Марк не ответил. Но его лицо было каменным.
Они добрались до края дыры. Она была огромной — метров двадцать в диаметре. И росла. Нити на краях рвались одна за другой, с тихим звоном, как струны. За дырой — ничего. Не темнота. Отсутствие.
— Если не закрыть, город исчезнет, — сказал Марк. Голос ровный. Но руки тря