Книги в жанре «Фантастика» по тегу «top50m»

Сначала Рита хотела заставить его вспомнить те далёкие дни, но оказалось он видел Катю и позже. В этом похоже и был его кошмар. Катя приходила к нему и через десять лет после того, как пропала. И совсем недавно, дату он не помнил, месяц или два назад. Как только Рита поняла это, она сначала вернула его к первой встречи, и велела вспоминать подробно. ... Рассказ из книги Город Бессмертных

Через три дня я нахожу шифр. Не сама. Анри приносит. Бледный. С трясущимися руками.
— Мадам. Шифр. Я нашёл. Это не испанский. Это наш. Французский. Старый. Из архивов кардинала. Тот, что использовали двадцать лет назад. И ключ...
Он кладёт на стол лист бумаги. Я смотрю. Читаю. И холодею.
Ключ — имя. Имя человека из свиты короля. Из самых близких. Из тех, кто сидит за его столом. Кто пьёт его вино. Кто улыбается ему в лицо.
Герцог де Шатийон. Двадцать девять лет. Друг детства короля. Капитан гвардии. Тот, кто стоит за правым плечом Людовика на каждом приёме.
— Ты уверен? — спрашиваю я. Голос ровный. Внутри — лёд.
— Да. Шифр совпадает. Почерк совпадает. Письмо из Марселя написано его рукой. Он передаёт информацию в Мадрид. Три года. С самого начала правления.
Я закрываю глаза. Три года. Три года предательства. Три года, пока Людовик доверял ему. Пока называл другом. Пока ставил рядом.
— Никому не говори, — говорю я. — Ни слова. Ни взгляда. Я сама доложу королю.
— Да, мадам.
Анр

Он всю жизнь презирал кочевников, а теперь сам один из них. На старом блокпосту он замечает знакомый силуэт. Этого достаточно, чтобы свернуть с собственной дороги — и пойти по чужому следу.

Дмитрий Ковалёв — 34-летний программист из XXI века. После авиакатастрофы он приходит в себя в июне 1979 года в теле двадцатидвухлетнего колхозника.

Никакого интернета, смартфона и привычных технологий. Зато у Дмитрия есть то, чего нет ни у кого вокруг, — знания будущего.

Получив доступ к советской ЭВМ, он решает применить опыт программиста для автоматизации колхоза. Но очень скоро понимает: создать программу проще, чем заставить работать советскую бюрократию.

Теперь ему предстоит изменить не только сельское хозяйство, но и сам ход истории.

Прошлое уже написано. Но у Дмитрия есть шанс переписать его.

Вы думаете, герой остановится только на Олимпиаде-56 в Кортине-д'Ампеццо?

Вы думаете, его холодный тренерский мозг ограничится спортом?

Вы ошибаетесь.

Лёд растаял. Но игра только начинается.

Теперь ставки выше. Противники опаснее. А поле битвы — не каток, а весь мир.

Что задумал читинский гений на этот раз? Какие козыри он вытащит из рукава? И готов ли Запад к тому, что Советский Союз снова сыграет на опережение?

Шахматы. Только теперь фигурами двигают не на доске, а в реальности.

Как я докатился до жизни такой, спросите Вы? Я в этом спец. Садитесь и записывайте как делать не надо.

Пункт первый: соблазниться на мини-юбку, которая щеголяла перед носом три недели. Не просто девушка, а дочь местного президента, которая положила на меня глаз.

Пункт второй: Не выдержать нападок и взять девушку в библиотеке и чтоб застукал нас вдвоём батя за тем, что до свадьбы ни ни.

Пункт третий: запомните верхние пункты и никогда их не повторяйте. Никогда. Потому что теперь у меня нет выбора. Либо к червям, либо под венец.

А чтобы пойти под венец, нужно пройти испытание мужества. И тут засада: проверяется оно самой опасной профессией нашего подземного мира.

Верхолаз.

Мы живём под землёй уже много столетий. На поверхности невозможно жить — там подстерегает куча опасностей на каждом шагу. И тот, кто поднимается наверх, либо возвращается героем, либо не возвращается вовсе.

После этой вылазки моя жизнь поделилась на до и после...

Буэнос-Айрес, 2084 год. Величайший мегаполис Южного полушария превращён в стерильный «рациональный рай»: улицы называются формулами, кварталы — кластерами, а жители давно забыли, что такое локальный патриотизм. Здесь больше нет ни аргентинцев, ни уругвайцев — только «пользователи Южноамериканской Конурбации».
Но однажды по жребию, выбранному древним муниципальным законом, мэром становится скромный архивариус Лауреано Крус. Его первый указ кажется безумной шуткой: вернуть исторические кварталы — с гербами, флагами и именами. Город смеётся. А учитель истории Эстебан Луна, неудачник и мечтатель, вдруг перестаёт смеяться. Подняв самодельный синий флаг с золотой звездой, он объявляет квартал Боэдо «независимым посольством духа». За ним следуют Ла-Бока, Сан-Тельмо, Палермо — и вот уже картонные доспехи и резиновые мечи становятся реальнее стали.
Мэр Крус, забавляясь, объявляет Большой Турнир Кварталов: испытания Поэзии, Стратегии и Чести. Начинается игра — весёлая, нелепая, опасная........

Кира проснулась от сигнала тревоги. Резкий, визгливый. Она села. Кайрен уже стоял у консоли, натягивал форму. Лицо было каменным.
— Что? — спросила она.
— Орден отзывает контракт, — сказал он. Голос ровный. Но пальцы на консоли побелели. — Они считают, что Пояс — не место для одиночного корабля. Приказывают вернуться.
Кира моргнула.
— И что ты сделаешь?
Кайрен обернулся. Посмотрел на неё. В серых глазах — решимость. И что-то ещё. Тёплое. Хрупкое.
— То, что собирался. Лечу. С тобой или без тебя.
Кира встала. Нашла свой комбинезон. Натянула. Застегнула молнию до горла.
— С тобой, — сказала она. — Я навигатор. Это моя работа. И мой выбор.
Кайрен кивнул. И в его взгляде мелькнуло облегчение. Быстрое. Почти незаметное.
Через час они вошли в Пояс Мёртвых Звёзд.
Это было похоже на сон. На кошмар. Космос вокруг корабля кипел. Гравитационные аномалии тянули судно в стороны. Обломки древних флотов мелькали в иллюминаторах — огромные, ржавые, мёртвые. Кира сидела в навигационном кресле

Он стоял у причальной мачты. Высокий. В длинном пальто из тёмной кожи. Латунные пуговицы. Эполеты с шестерёнками — знак капитана первого ранга. Перчатки. Сапоги до колен. На поясе — не револьвер. Секстант. Старинный. Медный.
Ему было тридцать один. Ева поняла это по лицу. Не юному. Но и не старому. Резкому. С тяжёлой челюстью. С тёмными волосами, зачёсанными назад. С глазами цвета остывающей меди. Тёплый коричневый с золотом.
Он смотрел на неё. Спокойно. Оценивающе. Как на механизм, который нужно понять.
— Ева Гринвальд, — сказал он. Не вопрос. Голос низкий. Ровный. С лёгкой хрипотцой, будто прокуренный. — Механик-изобретатель. Шесть лет на «Кронверке». Автор патента на роторный клапан высокого давления.
— У вас хорошая память, — сказала Ева. Вытерла руки о комбинезон. Оставила только хуже.
— У меня хорошая разведка, — поправил он. — Капитан Эдриан Блэквуд. «Левиафан».
— Я знаю, кто вы. Все знают.
Он усмехнулся. Уголок губ дёрнулся. Едва заметно.
— Мне нужен механик. На экспеди

Майор инженерных войск Алексей Вершинин погиб при разминировании. Проснулся в теле девятнадцатилетнего барона, чей отец казнён за измену, земли конфискованы, а в наследство остались лишь разваливающийся замок на скале, двести голодных крестьян и четырнадцать дней до того, как сосед-граф заберёт всё.

В этом мире два процента людей способны «резонировать» с материей — чувствовать структуру стали, камня, дерева. Барон Алекс по всем записям бездарен. Но майор Вершинин знает металлургию, военную инженерию и то, как из ничего построить производственную цепочку. А Резонанс, проснувшийся в чужом теле, превращает его знания в то, чего здесь ещё не видели.

Никаких систем, уровней и чит-кодов. Только сталь, огонь, расчёт и упрямство человека, который привык решать невыполнимые задачи.

От первой плавки в развалившейся кузне — до нарезных стволов, горных пушек и полка, который остановит вторжение. От опального барона — до того, кого империя назовёт графом.

Первая книга цикла.