Книги в жанре «Исторические романы» по тегу «rossiyskaya-imperiya»
Российская империя, конец 19 века. Сын генерала, молодой граф Киселёв, безответно влюблён в жену своего родственника. По совету родителей Павел делает предложение блистательной княжне Черкасской - юной, богатой и очень красивой. Неожиданное появление молодой гувернантки в семье сестры нарушает планы графа и приводит к разрыву помолвки...
Когда-то он потерял слишком многое и решил, что в сердце его уже не осталось места для нежных чувств. Да и какие «нежные чувства», если он слишком прагматичен, слишком целеустремлен и заточен на достижение одной задачи, которая требует холодной головы и здравого рассудка?! А смелая эмансипированная девица и вовсе ничуть не отвечает требованиям к «правильной супруге»… Но так ли всё просто?
Российская империя, начало 19 века. Дочь обедневшего уездного помещика просит брата-близнеца надеть женское платье и показаться на смотринах вместо неё, желая избежать помолвки с неприятным ей графом Чубаровым. Однако затея двойняшек провалилась, графа не смутила непривлекательная внешность «невесты», он не намерен отказываться от своих планов. Сговор состоялся, а венчание отложено на два года. Теперь повзрослевшая Евгения с замиранием сердца ждёт приезда графа, разоблачения и расплаты за глупую детскую выходку.
Российская империя, 1893 год. Две юные барышни, Катенька Протасова и Анечка Голубцова знакомятся на отдыхе в Висбадене с князем Волоцким. Обе девушки очарованы приятным молодым человеком, но он отдаёт явное предпочтение красавице Кате. Аня случайно встречает князя в Петербурге, однако тот делает вид, что не знаком с ней. Озадаченная девушка рассказывает о странном поведении молодого человека кузине. Катя не верит, но лишь до того момента, пока Волоцкий не проходит мимо неё, мельком скользнув безразличным взглядом. Вскоре выясняется, что у князя теперь новая пассия. Однако Катя не хочет сдаваться, доверяя своему сердцу, которое по-прежнему любит и ждёт.
Российская империя, 1803 год, начало правления Александра Павловича. Время крепостного права и любви ко всему французскому.
Дочь мелкопоместного дворянина Миночка (сокращение от Марины, принятое до революции) и среднепоместный аристократ Антуан влюблены друг в друга и намерены сочетаться браком, однако взбалмошная и своенравная Дарина (старое русское имя, происходящее от Дарии) хитростью подбивает отца устроить своё собственное венчание с Антуаном. Вот только он её никогда не полюбит и никогда не простит.
Дочь мелкопоместного дворянина Миночка (сокращение от Марины, принятое до революции) и среднепоместный аристократ Антуан влюблены друг в друга и намерены сочетаться браком, однако взбалмошная и своенравная Дарина (старое русское имя, происходящее от Дарии) хитростью подбивает отца устроить своё собственное венчание с Антуаном. Вот только он её никогда не полюбит и никогда не простит.
Быт и трагедия России начала XX века.
Закулисье Зимнего и будни семьи.
В центре исторических событий - обычная девушка из знатного рода, играющая несколько ролей в непростое время...
Суждено ли ей предотвратить неизбежное, или её роль - беспомощно быть свидетельницей краха Империи?
Закулисье Зимнего и будни семьи.
В центре исторических событий - обычная девушка из знатного рода, играющая несколько ролей в непростое время...
Суждено ли ей предотвратить неизбежное, или её роль - беспомощно быть свидетельницей краха Империи?
(4)
Князь Илья Андреевич Оболенский прожил шестьдесят три года, ни разу не усомнившись в двух вещах: русский человек не нуждается в европейских выдумках, а достоинство дворянина измеряется твёрдостью его убеждений. Пока в дом не вошла она — молодая невестка с французским воспитанием, английскими привычками и совершенно бесстыдным нововведением в своих покоях.
Ватерклозет.
Фаянсовая чаша с медными трубами, которая урчит, булькает, а по ночам — князь готов поклясться — шепчет что-то на чужом языке. Прислуга крестится, духовник хмурится, соседи шушукаются. А невестка лишь улыбается и приглашает гостей «оценить удобства на английский манер».
Это война. Война за порядок в доме, за честь фамилии, за право решать, что прилично, а что — срам. Но в Петербурге, городе воды и камня, где Нева отражает и дворцы, и нужники, ничто не остаётся тайным надолго. Под маской бытового анекдота прячется история о том, как упрямое сердце учится любить — и отпускать. О том, что прогресс иногда приходит в дом че
Ватерклозет.
Фаянсовая чаша с медными трубами, которая урчит, булькает, а по ночам — князь готов поклясться — шепчет что-то на чужом языке. Прислуга крестится, духовник хмурится, соседи шушукаются. А невестка лишь улыбается и приглашает гостей «оценить удобства на английский манер».
Это война. Война за порядок в доме, за честь фамилии, за право решать, что прилично, а что — срам. Но в Петербурге, городе воды и камня, где Нева отражает и дворцы, и нужники, ничто не остаётся тайным надолго. Под маской бытового анекдота прячется история о том, как упрямое сердце учится любить — и отпускать. О том, что прогресс иногда приходит в дом че
Не нюхайте подарки от незнакомцев.
Особенно — если вы камергер при дворе Екатерины Великой, до вашей свадьбы три дня, а подарок — золотая табакерка с портретом императрицы, чьи глаза следят за вами даже ночью.
Особенно — если табак внутри пахнет бергамотом и смертью.
Особенно — если по ночному Петербургу за вами ходит человек в венецианской маске, который не оставляет следов. Точнее — оставляет. Босые. В декабре.
Дмитрий Ракитин не послушался этого совета. Теперь у него распухший язык, галлюцинации, невеста, которая знает о ядах больше любого аптекаря, и список подозреваемых длиннее, чем Невский проспект.
Кто хочет его смерти?
Все.
Вопрос — кто заплатил за яд.
Роман о любви, которая сильнее яда. О власти, которая опаснее. И о табакерке, которая хранит секрет, способный убить — или спасти.
Особенно — если вы камергер при дворе Екатерины Великой, до вашей свадьбы три дня, а подарок — золотая табакерка с портретом императрицы, чьи глаза следят за вами даже ночью.
Особенно — если табак внутри пахнет бергамотом и смертью.
Особенно — если по ночному Петербургу за вами ходит человек в венецианской маске, который не оставляет следов. Точнее — оставляет. Босые. В декабре.
Дмитрий Ракитин не послушался этого совета. Теперь у него распухший язык, галлюцинации, невеста, которая знает о ядах больше любого аптекаря, и список подозреваемых длиннее, чем Невский проспект.
Кто хочет его смерти?
Все.
Вопрос — кто заплатил за яд.
Роман о любви, которая сильнее яда. О власти, которая опаснее. И о табакерке, которая хранит секрет, способный убить — или спасти.
При русском дворе было много Великих княгинь . Но одной из непонятных и загадочных личностей конца 19- начала 20 века , была Великая княгиня , дочь правителя Черногории - Милица -Черногорская. Она не долюбливала русскую царицу Александру Федоровну , плела интриги. Считала себя выше всех. Ввела в круг царских особ Распутана. Мистик " черногорка" поссорила всех, она играла по своим правилам. Одна их личностей, что привела Российскую империю к краху .
Москва, 1901–1907. Вере Лагодиной пятнадцать, когда она ударом книги по лицу встречает свою судьбу. С этого дня начинается история длиною в шесть лет – как юная гимназистка взрослеет, теряет, любит и учится выбирать не между чужими дорогами, а свою.
Рядом с ней – двое. Один будет рядом в самые темные времена, но его молчание ранит больнее слов. Другой искренне любит, обещает будущее – но за это будущее придется платить собой.
Русско-японская война, Кровавое воскресенье, революция 1905 года – история входит через закрытые курсы, пустые полки лавок и тишину комнаты, где еще вчера стучала швейная машинка матери. И когда внешние опоры рушатся одна за другой, ей предстоит найти ту единственную, что нельзя отнять, – точку опоры в себе.
Для тех, кто ценит историческую прозу с осязаемым вещным миром, атмосферой Серебряного века и психологической достоверностью.
Рядом с ней – двое. Один будет рядом в самые темные времена, но его молчание ранит больнее слов. Другой искренне любит, обещает будущее – но за это будущее придется платить собой.
Русско-японская война, Кровавое воскресенье, революция 1905 года – история входит через закрытые курсы, пустые полки лавок и тишину комнаты, где еще вчера стучала швейная машинка матери. И когда внешние опоры рушатся одна за другой, ей предстоит найти ту единственную, что нельзя отнять, – точку опоры в себе.
Для тех, кто ценит историческую прозу с осязаемым вещным миром, атмосферой Серебряного века и психологической достоверностью.
Подборка книг о Российской империи
Выберите полку для книги