Расплата для мажора

— Убери. Руки.
— Не уберу.
Она рвётся, толкает меня в грудь, но я держу… за оба запястья, впечатав в этот сраный верстак, и держу крепко, потому что стоит ослабить хватку, и она сбежит. Опять!
— Отпусти, придурок!
— Сначала ты мне все выложишь!
— Ничего я тебе не скажу! — Она дёргается так, что верстак скрипит. — Пусти!
От неё пахнет бензином и металлом, на скуле мазок машинного масла, и глаза бешеные, чёрные, и в них столько ненависти, что впору обжечься.
— За что? Просто скажи, за что?! Ты мне жизнь разнесла в клочья, а я даже имени твоего не знал! Что я тебе сделал?!
— Не помнишь. — Она усмехается, криво, зло. — Ну конечно, куда тебе... Вы же делаете и идёте дальше, а расхлёбывают другие.
Она вырывает одну руку и с размаху бьёт меня по плечу... в этой возне она оказывается вжатой в верстак спиной, а я… вплотную. От этой близости я дурею…
— Ты меня ненавидишь, — выдыхаю я.
— До трясучки. — Голос у неё хриплый. — Ты даже не представляешь насколько!
И меня сносит…
Бесит!