- Дайте сестре 600 тысяч или съезжайте: сказала свекровь, не зная, кто останется в пустой квартире

– Если Алине помогать не хотите – тогда в конце месяца освобождайте квартиру, – сказала Галина Ивановна так спокойно, будто просила передать сахарницу.

Вера даже не сразу поняла смысл сказанного. На столе стояли чашки с остывающим чаем, тарелка с ватрушками, вазочка с вареньем. В соседней комнате шестилетняя Маша сидела на диване и раскрашивала бумажную куклу, которую вырезала из старого журнала.

Антон замер с ложкой в руке.

– Мам, ты сейчас серьёзно?

– А что не так? – Галина Ивановна поправила салфетку на столе. – Шесть лет живёте в моей квартире, платите только коммуналку, а как родной сестре помочь – так у вас сразу денег нет. Значит, нечего обижаться. Квартира моя. Я ей сама распоряжаюсь.

Вера посмотрела на мужа. Лицо у него было такое, будто его ударили чем-то тяжёлым и тупым. Он всегда медленно соображал в таких разговорах. Не потому что был глупым. Просто до последнего надеялся, что близкие люди не скажут вслух то, что давно держат в уме.
А Вера поняла всё сразу.