Она: в тринадцать я узнала, каково это, когда тебя ненавидят до ломоты во всем теле. Когда одно твоё имя вызывает желание сомкнуть на шее пальцы. А запах… Антон сказал, что я пахну, как грех. Тогда я думала, что сладко, запретно, но теперь понимаю ― мерзко, зловонно ― как пахнет сам ад. Ведь для него я ― причина всех горестей его семьи. Но ведь влюбиться можно и ненавидя?
Он: я ненавижу её. Ненавижу всё, к чему она прикасается. Всё, на что смотрит и над чем смеётся. Я всю её ненавижу. И такой лютой ненавистью, что порой сам себя боюсь. Она ― мой грех. Первородный. Смертный. Мой чертов яд, который впрыскивается в кровь при каждом новом вздохе. И я понятия не имею, где искать антидот.
Походу, от Сони его просто нет.