Книги по тегу «жестокость»: ""
Империя в упадке. Некогда великая династия Хэй угасает, небеса отвернулись от людей и множатся дурные знамения. Засухи сменяются потопами, поля гибнут, по дорогам шастает нечисть, всё больше людей обращается к демоническим культам.
Третий принц Хэй Даожэнь — последний оплот порядка. Назначенный на должность верховного инквизитора самим Императором, он давно похоронил свои слабости и посвятил жизнь служению Империи. Братья Мо, его ближайшие помощники и искусные охотники на демонов, единственные, кому можно доверять во дворце и за его пределами.
Фигуры расставлены на доске и враг уже сделал первый ход. Ставки в борьбе за власть как никогда высоки — над головой принца сгущаются тучи, его путь лежит на восточную окраину, где демоническая угроза особенно сильна. Но главная напасть поджидает его в собственном доме...
Третий принц Хэй Даожэнь — последний оплот порядка. Назначенный на должность верховного инквизитора самим Императором, он давно похоронил свои слабости и посвятил жизнь служению Империи. Братья Мо, его ближайшие помощники и искусные охотники на демонов, единственные, кому можно доверять во дворце и за его пределами.
Фигуры расставлены на доске и враг уже сделал первый ход. Ставки в борьбе за власть как никогда высоки — над головой принца сгущаются тучи, его путь лежит на восточную окраину, где демоническая угроза особенно сильна. Но главная напасть поджидает его в собственном доме...
Вадим потащил Веру в ближайший лесок. Но она смогла дать отпор...
За то получила наказание от его старшего брата - Вани...
За то получила наказание от его старшего брата - Вани...
Мир ледяной Доминии суров и опасен. Недра темной империи таят опасный секрет, ради сохранения коего правящие гранд-дамы Алой Лозы совершают беспрецедентный шаг. Впуская в святая святых чужака, позволяя инопланетной ученой-ботанику прикоснуться к запретной тайне. Эвелин Вэйн идет на осознанный риск, начиная свою игру на вражеской территории. Игру, вдруг способную стать чем-то безумно личным, вернуть ей того, кто несколько лет не значился в реестрах живых. Игру, где нет правил, нет права первого хода, нет четкой позиции и не значится однозначных союзников. Но остался один единственный выбор, между долгом и тем, ради коего она готова поставить на карту решительно все….
Привет, дорогие читатели! Перед вами история в жанре Тёмного фэнтези, где вас ждёт много жести, суровый реализм и мир, который не собирается щадить главных героев. Но не переживайте, беспросветного мрака тут нет — всё это густо разбавлено сочным чёрным юмором, стёбом над шаблонами и безумными ситуациями. Главная фишка книги — это глубокая психология и реальное развитие персонажей. Каин — парень из нашего мира, который всю жизнь живёт с раздвоением личности. Оказавшись в новой опасной реальности, ему и его циничному второму «я» по имени Кол придётся учиться уживаться в одном теле, преодолевать страхи и вместе превращаться в единый боевой механизм. Здесь есть всё, что вам интересно в этом жанре: эмоциональные качели от угара до леденящего хоррора, детективные загадки и жесткое становление героев. Добро пожаловать в мир Римилиум! Подписывайтесь на книгу, ставьте лайки и погнали!
В жестоком мире, где цвет глаз определяет твой дар, твою магию и твою судьбу все кажется размеренным и определенным. Но что делать, если твои глаза разноцветные, а из прошлого не осталось ничего, кроме пепла и амнезии? Маленькая Марси пытается понять, кто она в этой странной веренице хитросплетений вселенной, пока по её следу рыщет хаос.
На пути ей встретятся верные товарищи, чудеса, тайны, кровь, смерть и сила. Но, как известно, никто не получает ответы просто так.
Тот, кто диктует правила между строк, начинает свою великую партию уже отсюда.
На пути ей встретятся верные товарищи, чудеса, тайны, кровь, смерть и сила. Но, как известно, никто не получает ответы просто так.
Тот, кто диктует правила между строк, начинает свою великую партию уже отсюда.
Алиса Ветрова реставрирует старые иконы и двадцать лет делает одно и то же: не видит. Не видит теней с лицами, рун на стенах города, трещин в лаке, сквозь которые смотрит другой мир.
Но когда на старом мосту падает Первая Печать и из разрыва лезет тварь, «не видеть» становится невозможно.
Дамиан Кэрр собран из пепла сгоревшего города триста лет назад. Ему дали форму, клятву и приказ: держи. Он не помнит, каково это — хотеть. Не помнит, каково это — быть живым. Не помнит даже собственного имени.
Алиса — потомок Ткачихи, создавшей Семь Печатей. Её кровь — ключ, за которым охотится тот, кто методично разрушает Печати и выпивает их силу. Следующая сгорит Третья. Печать Дамиана. Его существование.
Он встанет между ней и тьмой.
Она — первая за триста лет, кто не отвела взгляд.
«Пепел на твоей коже» — книга первая цикла «Семь Печатей». Городское фэнтези на грани любви и тьмы: расследование, древнее зло, вынужденная близость и герой, который учится быть живым.
Но когда на старом мосту падает Первая Печать и из разрыва лезет тварь, «не видеть» становится невозможно.
Дамиан Кэрр собран из пепла сгоревшего города триста лет назад. Ему дали форму, клятву и приказ: держи. Он не помнит, каково это — хотеть. Не помнит, каково это — быть живым. Не помнит даже собственного имени.
Алиса — потомок Ткачихи, создавшей Семь Печатей. Её кровь — ключ, за которым охотится тот, кто методично разрушает Печати и выпивает их силу. Следующая сгорит Третья. Печать Дамиана. Его существование.
Он встанет между ней и тьмой.
Она — первая за триста лет, кто не отвела взгляд.
«Пепел на твоей коже» — книга первая цикла «Семь Печатей». Городское фэнтези на грани любви и тьмы: расследование, древнее зло, вынужденная близость и герой, который учится быть живым.
Через три дня она стояла перед дверью без вывески. Чёрное дерево, матовое стекло, тишина. Внутри — не то, что она ожидала. Не подвал. Не кожа и цепи. Пространство, похожее на галерею: мягкий свет, тёплое дерево, запах сандала. И люди. Обычные. Тихие. С глазами, в которых читалось то же, что в её собственных: усталость от притворства.
Она просидела в углу два часа. Пиала с чаем остывала в руках. Никто не подходил. Не приставал. Не оценивал. Просто — пространство, в котором можно было быть. Не объяснять. Не улыбаться из вежливости.
Уходя, она заметила его. Мужчина у барной стойки. Тридцать, может, тридцать два. Тёмные волосы, чуть тронутые сединой на висках. Руки — длинные, с выраженными суставами. Он не смотрел на неё. Но когда Ева проходила мимо, сказал, не поднимая глаз:
— Вы выглядите так, будто пришли не сюда, а от чего-то.
Она остановилась. Обернулась.
— А разве бывает иначе?
Он поднял голову. Серо-зелёные глаза. Спокойные. Не хищные. Не оценивающие. Просто — видящие.
— Быва
Она просидела в углу два часа. Пиала с чаем остывала в руках. Никто не подходил. Не приставал. Не оценивал. Просто — пространство, в котором можно было быть. Не объяснять. Не улыбаться из вежливости.
Уходя, она заметила его. Мужчина у барной стойки. Тридцать, может, тридцать два. Тёмные волосы, чуть тронутые сединой на висках. Руки — длинные, с выраженными суставами. Он не смотрел на неё. Но когда Ева проходила мимо, сказал, не поднимая глаз:
— Вы выглядите так, будто пришли не сюда, а от чего-то.
Она остановилась. Обернулась.
— А разве бывает иначе?
Он поднял голову. Серо-зелёные глаза. Спокойные. Не хищные. Не оценивающие. Просто — видящие.
— Быва
Следующие несколько дней прошли в состоянии, которое Елена называла «скольжением». Она ходила на работу, реставрировала картины, общалась с коллегами, но всё это казалось ей декорацией. Настоящая жизнь происходила только тогда, когда дверь её квартиры закрывалась, и Максим забирал у неё право на самостоятельность.
Они не жили вместе. Это было принципиальное условие, которое он установил в самом начале их отношений, три года назад. «Слияние разрушает динамику, — говорил он тогда. — Мы должны быть двумя отдельными вселенными, которые сталкиваются по моему расписанию». Но со временем границы этих вселенных начали размываться.
Вечером в четверг он пришёл к ней. Она ждала его, стоя у окна. На ней был только его любимый чёрный пеньюар, прозрачный и дерзкий.
Он вошёл, не снимая пальто, и сразу же взял её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.
— Ты думала обо мне сегодня? — спросил он.
— Да, — выдохнула она.
Они не жили вместе. Это было принципиальное условие, которое он установил в самом начале их отношений, три года назад. «Слияние разрушает динамику, — говорил он тогда. — Мы должны быть двумя отдельными вселенными, которые сталкиваются по моему расписанию». Но со временем границы этих вселенных начали размываться.
Вечером в четверг он пришёл к ней. Она ждала его, стоя у окна. На ней был только его любимый чёрный пеньюар, прозрачный и дерзкий.
Он вошёл, не снимая пальто, и сразу же взял её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.
— Ты думала обо мне сегодня? — спросил он.
— Да, — выдохнула она.
Домохозяйка Дарья Нестерова в порыве гнева убивает мужа-тирана. В тот же вечер к ней приходит незнакомка и предлагает странную сделку: Дарья должна принять участие в серии загадочных игр и, если победит, избежит правосудия. Непонятно, каким образом гостья узнала о преступлении, но выбор невелик: согласиться или сесть за решетку.
Сорок человек — случайных убийц и тех, для кого убийство давно стало привычным делом, — встречаются в огромном комплексе с игровыми залами. Здесь им предстоит пройти множество сложных испытаний. Победит тот, кто первым найдет Ключ Фортуны — артефакт, дарующий победу и свободу. Есть лишь один нюанс: выбывание из Игры означает смерть участника.
Сорок человек — случайных убийц и тех, для кого убийство давно стало привычным делом, — встречаются в огромном комплексе с игровыми залами. Здесь им предстоит пройти множество сложных испытаний. Победит тот, кто первым найдет Ключ Фортуны — артефакт, дарующий победу и свободу. Есть лишь один нюанс: выбывание из Игры означает смерть участника.
Он был лишен всего. Нет имени. Нет желания жить. Нет надежды на смерть. Лишь Боль осталась с ним до самого конца... И сопроводила его к новому началу.
Теперь ему предстоит доказать Мирозданию свое право на жизнь и узнать, где проходит истинный болевой порог человека, который пережил собственную смерть.
Теперь ему предстоит доказать Мирозданию свое право на жизнь и узнать, где проходит истинный болевой порог человека, который пережил собственную смерть.
Выберите полку для книги