Подборка книг по тегу: "эротический триллер"
Я всего лишь санитарка в роддоме. В ту ночь ко мне приползла умирающая женщина и умоляла спасти её новорождённого сына. Я солгала врачам, спрятала малыша и стала его матерью. Но за ним охотятся убийцы, и меня нашёл дядя малыша — Родион. Безжалостный криминальный авторитет, который приказал мне выйти за него замуж.
— Ты думаешь, я хочу этого? — рычит он. — Но если я оставлю тебя, вас убьют. Ты станешь моей женой, матерью моего племянника.
Он силой увозит меня в свой дом, где я ненавижу его за сталь и холод. Но когда я вижу, как он на коленях плачет над кроваткой ребёнка, я понимаю: мы оба боремся за одну жизнь. Нас объединяет кровь, ложь и любовь. Я должна научиться доверять убийце, чтобы защитить своего мальчика, но с каждым днем это становится все труднее...
— Ты думаешь, я хочу этого? — рычит он. — Но если я оставлю тебя, вас убьют. Ты станешь моей женой, матерью моего племянника.
Он силой увозит меня в свой дом, где я ненавижу его за сталь и холод. Но когда я вижу, как он на коленях плачет над кроваткой ребёнка, я понимаю: мы оба боремся за одну жизнь. Нас объединяет кровь, ложь и любовь. Я должна научиться доверять убийце, чтобы защитить своего мальчика, но с каждым днем это становится все труднее...
— Это… ты, — шепчу я, и губы немеют. — Тот, кто следит. Кто пишет. Убирает всех, кто меня тронет или обидит. Маньяк.
Мужчина не морщится. Не злится. Не отрицает. Он просто смотрит. И почти незаметно кивает.
— Да.
Это одно слово падает в тишину комнаты, как приговор.
— И тот, кто только что вынес тебя из клуба, пока эти твари не увезли тебя в неизвестном направлении, чтобы сделать с тобой то, что им вздумается.
Незнакомец поворачивается, подходит к стулу у стены, где аккуратно сложена моя одежда — джинсы, свитер, кроссовки. Берёт её и так же аккуратно кладёт на край огромной кровати, в двух шагах от меня.
— Я не трону тебя, — говорит он, и это звучит не как обещание, а как констатация закона природы. — Но я не позволю никому другому это сделать. Никогда.
Мужчина не морщится. Не злится. Не отрицает. Он просто смотрит. И почти незаметно кивает.
— Да.
Это одно слово падает в тишину комнаты, как приговор.
— И тот, кто только что вынес тебя из клуба, пока эти твари не увезли тебя в неизвестном направлении, чтобы сделать с тобой то, что им вздумается.
Незнакомец поворачивается, подходит к стулу у стены, где аккуратно сложена моя одежда — джинсы, свитер, кроссовки. Берёт её и так же аккуратно кладёт на край огромной кровати, в двух шагах от меня.
— Я не трону тебя, — говорит он, и это звучит не как обещание, а как констатация закона природы. — Но я не позволю никому другому это сделать. Никогда.
— Не открывай глаза. Дыши вместе со мной.
Мужчина начинает медленно втягивать воздух. Я чувствую, как увеличивается его грудь, упершаяся в мое плечо. И выдыхает.
— Ну, же. Давай!
Я пытаюсь вздохнуть, но горло сводит спазмом, а тело начинает бить дрожью. Я закрываю глаза, но не помогает.
— Как тебя зовут? – спрашивает над самым ухом.
— Л…ли…
— Лида?
— Лиза. – Выговариваю на одном дыхании.
В этот момент лифт покачивает, и я бросаюсь к его груди на уровне инстинкта. Он обхватывает меня плотным кольцом больших рук.
Легкие начинают болеть, от моей паники.
— Нет, нет, нет… — мотаю головой в стороны. Я не хочу тут остаться навсегда.
Теплая большая ладонь ложиться мне на лицо и задирает его вверх. Я часто дышу прямо в его лицо, ощущая ответное горячее дыхание. Моих сжатых губ касаются его горячие. Я вообще перестаю дышать.
Мужчина начинает медленно втягивать воздух. Я чувствую, как увеличивается его грудь, упершаяся в мое плечо. И выдыхает.
— Ну, же. Давай!
Я пытаюсь вздохнуть, но горло сводит спазмом, а тело начинает бить дрожью. Я закрываю глаза, но не помогает.
— Как тебя зовут? – спрашивает над самым ухом.
— Л…ли…
— Лида?
— Лиза. – Выговариваю на одном дыхании.
В этот момент лифт покачивает, и я бросаюсь к его груди на уровне инстинкта. Он обхватывает меня плотным кольцом больших рук.
Легкие начинают болеть, от моей паники.
— Нет, нет, нет… — мотаю головой в стороны. Я не хочу тут остаться навсегда.
Теплая большая ладонь ложиться мне на лицо и задирает его вверх. Я часто дышу прямо в его лицо, ощущая ответное горячее дыхание. Моих сжатых губ касаются его горячие. Я вообще перестаю дышать.
— Правила, — начинает он без предисловий. — Первое: никаких личных средств связи. Телефона у тебя нет, и не будет. Второе: выход за периметр — под запретом. Территория охраняется, попытка уйти будет расценена как враждебный акт. Третье: беспрекословное подчинение мне и Борису в вопросах безопасности. Твоя задача — быть невидимой, но находиться в пределах моей досягаемости. Ты теперь не помощница. Ты — обязательный атрибут моей безопасности. Живой щит, если угодно. Выхода, Сидорова, нет. Пока я не выясню, кто и как нас сегодня пытался размазать по асфальту.
Ярость поднимается во мне такой горячей волной, что на секунду перебивает страх.
— Вы не имеете права! Я не вещь! Я…
— Имею, — спокойно перебивает он. — Потому что в тот момент, когда ты села в мою машину, ты стала мишенью. Так же, как и я. Твоя «свобода» сейчас — это верная смерть где-нибудь в канаве. Здесь у тебя есть шанс. Хочешь им воспользоваться — слушайся. Нет — дверь на улицу открыта. Но учти, они уже знают твое лицо.
Ярость поднимается во мне такой горячей волной, что на секунду перебивает страх.
— Вы не имеете права! Я не вещь! Я…
— Имею, — спокойно перебивает он. — Потому что в тот момент, когда ты села в мою машину, ты стала мишенью. Так же, как и я. Твоя «свобода» сейчас — это верная смерть где-нибудь в канаве. Здесь у тебя есть шанс. Хочешь им воспользоваться — слушайся. Нет — дверь на улицу открыта. Но учти, они уже знают твое лицо.
Он — бывший агент, подставленный своими. Она — обычная пышка, которая всю жизнь была невидимкой.
Когда раненый киллер ввалился на балкон моей квартиры, моя жизнь кончилась. Полиция объявила меня его сообщницей, картель объявил охоту на нас обоих. Теперь мы в бегах: я, толстая неуклюжая тётка, и он — опасный мужчина с тёмным прошлым.
Нас ищут. Нас хотят убить. Нам некуда бежать. Но в тесноте мебельной фуры, среди чужих матрасов, между нами вспыхнуло то, чего не должно было случиться. Страсть. Доверие. Любовь.
Он называет меня Пышкой. А я знаю: за этого мужчину я готова убить. И, кажется, придётся.
Когда раненый киллер ввалился на балкон моей квартиры, моя жизнь кончилась. Полиция объявила меня его сообщницей, картель объявил охоту на нас обоих. Теперь мы в бегах: я, толстая неуклюжая тётка, и он — опасный мужчина с тёмным прошлым.
Нас ищут. Нас хотят убить. Нам некуда бежать. Но в тесноте мебельной фуры, среди чужих матрасов, между нами вспыхнуло то, чего не должно было случиться. Страсть. Доверие. Любовь.
Он называет меня Пышкой. А я знаю: за этого мужчину я готова убить. И, кажется, придётся.
7 братьев. 7 историй любви. И одна цель - найти отца, который пропал слишком давно, чтобы можно было взять след. Каждый из мужчин найдет свое счастье, пусть и придется постараться для этого. Но смогут ли они унять старую боль и открыть все семейные тайны?
7 братьев. 7 историй любви. И одна цель - найти отца, который пропал слишком давно, чтобы можно было взять след. Каждый из мужчин найдет свое счастье, пусть и придется постараться для этого. Но смогут ли они унять старую боль и открыть все семейные тайны?
— Тебе не стоило сюда заходить. Это тебя не касается.
— Тогда почему не запер?
Он усмехнулся краем губ.
— Потому что ещё не решил: запереть и забыть или… пусть увидят.
Он впервые подошёл так близко ко мне.
Слишком близко.
Между нами — сантиметров двадцать, не больше. Я почувствовала, как тело будто само подтянулось. Кожа отозвалась лёгким покалыванием, будто по ней прошёл ток. Он ничего не сказал, но было достаточно того, что стоял слишком близко. От него пахло чем-то тёплым, живым. Я боялась смотреть на него, но ощущала каждый сантиметр расстояния между нами — как будто не воздух разделял нас, а ожидание. Ощущала его тепло, и вдруг поняла — он не просто злится. Он возбуждён. Не от того, что я тронула его прошлое. От того, что я — здесь. Одна. В его логове.
— Тогда почему не запер?
Он усмехнулся краем губ.
— Потому что ещё не решил: запереть и забыть или… пусть увидят.
Он впервые подошёл так близко ко мне.
Слишком близко.
Между нами — сантиметров двадцать, не больше. Я почувствовала, как тело будто само подтянулось. Кожа отозвалась лёгким покалыванием, будто по ней прошёл ток. Он ничего не сказал, но было достаточно того, что стоял слишком близко. От него пахло чем-то тёплым, живым. Я боялась смотреть на него, но ощущала каждый сантиметр расстояния между нами — как будто не воздух разделял нас, а ожидание. Ощущала его тепло, и вдруг поняла — он не просто злится. Он возбуждён. Не от того, что я тронула его прошлое. От того, что я — здесь. Одна. В его логове.
Криминальный бизнесмен Востряков решил уже, что получил тело и душу Жени, но её душа и сердце принадлежат другим мужчинам. Да, сразу двоим. Когда-то они были участниками насилия над ней, но оказалось - это можно простить.
И все герои – Степа и Андрей, мужчины Жени и Востряков соединены странным прошлым, историей, произошедшей еще в 18 веке, когда их судьбы были переплетены и опять собраны вокруг одной девушки – тогда ее звали Сонечка.
Произошедшая трагедия не дает покоя и заставляет искать новые варианты в сегодняшней версии событий.
И все герои – Степа и Андрей, мужчины Жени и Востряков соединены странным прошлым, историей, произошедшей еще в 18 веке, когда их судьбы были переплетены и опять собраны вокруг одной девушки – тогда ее звали Сонечка.
Произошедшая трагедия не дает покоя и заставляет искать новые варианты в сегодняшней версии событий.
Выжить после удара ножом оказалось проще, чем справиться с осознанием, что всё, чем руководствовался мой сталкер — это ненависть, которая росла и крепла в нем годами.
Но теперь, когда я случайно узнаю имя моего палача, всё обретает совершенно иной смысл. И передо мной есть две дороги — принять предложение Барса, выжить, но потерять себя, или спасти только свою семью, но сгинуть в паутине, сотканной из одержимости другого мужчины.
Капканы уже расставлены. Ружья заряжены. И они скоро выстрелят.
Но теперь, когда я случайно узнаю имя моего палача, всё обретает совершенно иной смысл. И передо мной есть две дороги — принять предложение Барса, выжить, но потерять себя, или спасти только свою семью, но сгинуть в паутине, сотканной из одержимости другого мужчины.
Капканы уже расставлены. Ружья заряжены. И они скоро выстрелят.
Выберите полку для книги