Книги по тегу «славянское фэнтези»: ""

Они поднялись на смотровую площадку Башни. Сэйрен достал инструменты. Линзу. Призму. Направил свет. Посмотрел. Долго. Молча.
Потом выпрямился. Лицо было бледным.
— Это не трещина, — сказал он. — Это прокол. Намеренный. Кто-то ввёл иглу в третий слой. Тонкую. Острую. И оставил. Она расширяет отверстие. Медленно. День за днём.
— Кто?
— Не знаю. Но это не случайность. Это работа. Точная. Умелая. Кто-то, кто знает структуру купола. Кто-то из плетельщиков. Или зеркальщиков.
Ирис почувствовала холод. Не от ветра. От понимания. Кто-то из своих. Разрушает купол. Изнутри.
— Что делать? — спросила она.
— Вытащить иглу. Заплатить трещину. Но это временно. Если не найдём того, кто это делает, он вернётся. С новой иглой.
Они работали до вечера. Сэйрен вырезал иглу. Тонкую. Стеклянную. Почти невидимую. Ирис плела заплату. Луч за лучом. Слой за слоем. Заполняла трещину светом. Застывшим. Плотным.
Когда закончили, солнце садилось. Купол стал тёмно-синим. Звёзды-трещинки зажглись.

Яра была хранительницей Леса. Жила в избе на опушке. Каждое утро обходила деревья. Слушала. Проверяла. Не появились ли трещины в памяти. Не потускнели ли старые воспоминания. Не поселилась ли гниль.
В то утро она шла по Старой Тропе. Пальцы скользили по стволам. Дуб — воспоминание о ребёнке, который обнимал кору и смеялся. Сосна — поцелуй двух влюблённых, сто лет назад, на закате. Берёза — слёзы женщины, которая прощалась.
Яра не задерживалась. Шла дальше. К Сердцу Леса. К самому старому дереву. К Прадубу, которому было две тысячи лет. Потому что вчера Прадуб позвал её. Не шёпотом. Криком. Тихим, глухим криком коры, которая трескается.
Она вышла на поляну. Прадуб стоял в центре. Огромный. Ствол в пять обхватов. Крона закрывала небо. Но кора... кора была серой. Мёртвой. Не гнилой. Не больной. Пустой. Как будто воспоминания вытекли. Как кровь из раны.
Яра прижала обе ладони к стволу. Закрыла глаза.
Тишина. Ни одного воспоминания. Две тысячи лет жизни — и ничего. Пусто.
А потом — вс

В мире, где магия — это кровь самой земли, каждый колдун платит за своё могущество. Но когда юная травница Элира находит в запретном лесу не ребёнка, а корень, пульсирующий живым светом, она запускает цепь событий, способную уничтожить хрупкое равновесие. Ибо истинный источник магии — не стихия, а память погибших миров, и каждое заклинание высасывает время из жизни заклинателя. Спасая деревню от мора, Элира пробуждает Лесного Хранителя — существо, прекрасное, как утренний туман, и смертоносное, как гниль в сердце дуба.
Теперь ей придётся выбирать: отдать свою будущую жизнь за один миг чуда или позволить лесу поглотить всё, что она любит. Но корень помнит то, что люди забыли — цену первого вдоха.

Туманный Лог не был обычным местом на карте. Если бы кто-то из посторонних решил отыскать эту долину, он бы неизбежно сбился с пути. Лес стоял стеной, непроглядной и колючей, а тропы петляли так хитро, что выводили путника обратно к опушке. Но те, кто родился здесь, кто врос в эту землю корнями, словно вековые сосны, не знали иного дома.
Ярина шла по влажной тропе, аккуратно раздвигая папоротник. Ей было двадцать два года, и она, как и все в деревне, знала: время здесь течёт иначе. Туманный Лог был щедр на жизнь, но скуп на годы. Ни один житель долины не перешагивал порог тридцати трёх лет. На рассвете своего тридцать третьего дня рождения каждый либо собирал нехитрый скарб и уходил за пределы леса, теряясь в чужих землях, либо просто растворялся в молоке тумана, становясь частью его вечного шёпота. Поэтому в деревне жили только молодые. Самые старшие, те, кому недавно стукнуло тридцать два, пользовались особым почтением и считались хранителями памяти.
Ярина остановилась у старого пн

Получив странную посылку, я перенёсся в другой мир, где славянские боги проигрывают войну эльфам и оркам. Моё оружие — древняя сила «Распутник», позволяющая получать волшебные способности от женщин, с которыми я разделю ложе, и волшебное "истинное зрение", которое облекает информацию об окружающих меня людей в системные параметры, как в видеоигре. Я соберу гарем и армию мертвецов, чтобы спасти мир от нашествия иноверцев.

Нырнув в реку, я и представить не могла, что окажусь в другом мире — прямо посреди ведьмовского шабаша. Оказалось, вместе с бабушкиным домом мне досталось куда более опасное наследство: ведьмовская сила и древняя тайна моего рода.

Теперь я обязана пройти инициацию и стать ведьмой. Только после этого мне позволят вернуться домой. Но где же теперь мой дом?

А ещё на меня положил глаз болотный царь. Властный, опасный и совершенно не привыкший слышать отказы. Он утащил меня в свои владения и объявил своей невестой. Но что, если я не хочу становиться его женой?

***



— Выбирай: или остаёшься здесь, или возвращаешься и мы сжигаем долину?

Сердце кольнуло. Чёртов болотный царь…

Если останусь здесь, то погрязну в этом болоте. А если вернусь в долину, то погибну с остальными ведьмами. У меня нет сомнений, что он может уничтожить всё, что мне дорого.

Смотрю в его глаза и вижу, что Морт не остановится. Даже если я буду на коленях умолять, в голос реветь и давить на жалость. О

Я нашла его у порога в лютую метель. Крошечный сверток. Младенец.
Не знала, что подбираю не ребенка. А будущего зверя.
Он рос слишком быстро. Слишком сильным. Слишком... другим.
Глаза горят золотом. Кости трещат, когда обращается. А ночью рычит, как волк.
И смотрит на меня так, будто я не вырастила его. А принадлежу ему.
— Я не был твоим сыном, — сказал он, прижимая меня к стене. — Я рос, глядя на тебя как на женщину.
Деревня пришла с факелами, чтобы убить его.
Он показал им настоящего монстра. И забрал меня в лес.
Теперь я его пара. Его самка. Его жена.
И я больше не боюсь.
Потому что этот зверь — мой.

В тридевятом царстве правила королева Агриппина — жестокая, гордая и не знающая жалости. Ей нужен был наследник, и она готова была пойти на любое злодеяние, лишь бы получить его. Но ребёнок, рождённый вопреки природе и совести, оказался проклят с первых дней.
Только одна могла исцелить его — Яга, хранительница границы между Явью и Навью. Она помогла. А потом королева предала её.
Лишённая силы, униженная и почти уничтоженная, Яга вернулась. Уже не юной знахаркой, а древней, искажённой местью. И тогда каждый, кто участвовал в её падении, начал получать по заслугам.
Кровь, обман, боги, которые слушают ложь, и цена, которую платят даже те, кто думал, что стоит выше законов мира.
Это история о том, как тёмные дела возвращаются к тем, кто их совершил. И о том, что даже смерть не всегда бывает концом.

Его корабль разбился о планету, которой не существует на картах. Её мир умирает, пожираемый аномалией, которая растёт с каждым днём.
Они — последняя надежда. Но кто сказал, что надежда — это хорошо?
Виктор — майор дальней разведки. Он привык действовать по инструкции: разведка, доклад, эвакуация. Всё просто, если не считать, что планета, на которую он попал отсутствовала на звездных картах. Её не видели зонды - разведчики. А теперь она есть. И на ней — лес, где звери говорят, а города Древних хранят куда больше, чем молчание.
Василиса — гений артефакторики. Десять лет она искала способ проникнуть в сердце аномалии, что питается магией её мира. Десять лет слышала одно: «это невозможно». Но невозможное уже идёт по пустыне в компании огромного волка — и понятия не имеет, что его появление здесь не случайно.
Их путь — не просто путешествие. Это попытка обмануть смерть, пространство и время.

Пение. Тихое, мелодичное, завораживающее. Оно исходило не из воздуха, а будто из самой толщи воды. Голос был женским, бархатным, полным тоски и желания.
Алина замерла. Разум говорил: «Беги». Но тело отказывалось повиноваться. Ноги сами сделали шаг к краю скалы. Взгляд приковался к тёмной поверхности воды.
Из глубины начала подниматься фигура. Сначала показались длинные, мокрые волосы, цвета морской тины. Затем бледное лицо с огромными, светящимися в полумраке глазами. И наконец, плечи, грудь, талия...
Это была не рыба. Это была женщина. Но ниже талии вместо ног переливался чешуйчатый хвост, покрытый искрящейся чешуёй, которая меняла цвет от изумрудного до глубокого синего.
Русалка.
Алина хотела закричать, но голос застрял в горле. Русалка посмотрела на неё прямо в глаза. В этом взгляде не было злобы. Только бесконечная печаль и голод. Голод по теплу. По жизни.
Русалка протянула руку. Её пальцы были длинными, с перепонками между ними.
— Иди ко мне, — прошептала она...