Подборка книг по тегу: "замуж_за_врага_литмоб"
Меня отдали жестокому дракону Эрику Завоевателю в качестве платы за мир. Отец говорит, что это мой долг и вкладывает в ладонь флакон с ядом.
Я должна ненавидеть, должна отомстить ему за смерть любимой мачехи. Но взгляд Эрика обжигает. Голос проникает под кожу, заставляя сердце биться быстрее. Его грубые руки оказываются способны на нежность. И я почти забываю, зачем пришла.
А потом на кону оказываются жизни моих сестер. И теперь я не могу просто любить его. И убить не могу. Я должна выбрать, кого спасти, а кого предать.
Я должна ненавидеть, должна отомстить ему за смерть любимой мачехи. Но взгляд Эрика обжигает. Голос проникает под кожу, заставляя сердце биться быстрее. Его грубые руки оказываются способны на нежность. И я почти забываю, зачем пришла.
А потом на кону оказываются жизни моих сестер. И теперь я не могу просто любить его. И убить не могу. Я должна выбрать, кого спасти, а кого предать.
Очнуться в чужом теле, с клеймом изменницы, и тут же получить в мужья убийцу своей новой семьи? Нет, вечер определённо пошёл не по плану.
Меня зовут Алина, но теперь я обязана отзываться на имя Эники Шиаль. Бывший жених только что выставил меня предательницей перед всем королевством, а в мужья мне назначили опального герцога, властного красавца с платиновыми волосами и серебристым льдом во взгляде. Того самого, кого молва обвиняет в гибели моих родителей.
Но чем дольше я смотрю в его глаза, тем сильнее сомневаюсь: а точно ли он мой враг? И что будет, если он узнает, что я не та, кого он ненавидит?
Меня зовут Алина, но теперь я обязана отзываться на имя Эники Шиаль. Бывший жених только что выставил меня предательницей перед всем королевством, а в мужья мне назначили опального герцога, властного красавца с платиновыми волосами и серебристым льдом во взгляде. Того самого, кого молва обвиняет в гибели моих родителей.
Но чем дольше я смотрю в его глаза, тем сильнее сомневаюсь: а точно ли он мой враг? И что будет, если он узнает, что я не та, кого он ненавидит?
Отец сказал, что мы бежим из Южной Сиерии, спасаясь от преследования.
Только на Севере нас почти сразу арестовывают.
Отца обвиняют в связях с оппозицией и диверсионной деятельности, а всей нашей семье грозит смертная казнь.
Чтобы спасти близких, я готова стать заложницей самого опасного человека Северной Сиерии — герцога Рэйнара Дэйторна. Огненного дракона по прозвищу Алый, которого в нашей стране ненавидят и боятся одинаково сильно.
Но вместо цепей герцог предлагает сделку.
Моя семья останется в живых, если я стану его женой.
Выйти замуж за врага ради тех, кого люблю, кажется страшной ценой, но я готова ее заплатить.
Вот только очень скоро я понимаю, что всё это время боялась не того чудовища.
Только на Севере нас почти сразу арестовывают.
Отца обвиняют в связях с оппозицией и диверсионной деятельности, а всей нашей семье грозит смертная казнь.
Чтобы спасти близких, я готова стать заложницей самого опасного человека Северной Сиерии — герцога Рэйнара Дэйторна. Огненного дракона по прозвищу Алый, которого в нашей стране ненавидят и боятся одинаково сильно.
Но вместо цепей герцог предлагает сделку.
Моя семья останется в живых, если я стану его женой.
Выйти замуж за врага ради тех, кого люблю, кажется страшной ценой, но я готова ее заплатить.
Вот только очень скоро я понимаю, что всё это время боялась не того чудовища.
В декабре случился откат. Марк сорвался на работе — крупный проект рухнул, партнёры подвели. Он пришёл домой чёрный, сжатый, с каменными скулами. И когда Алиса спросила, как дела, он рявкнул:
— Не лезь!
Она отшатнулась. Старый страх шевельнулся внутри, как змея, которую она считала мёртвой. Алиса вышла из кухни. Закрылась в мастерской. Села на пол, обняла колени.
Через десять минут в дверь постучали.
— Алиса. — Голос Марка был глухим. — Открой. Пожалуйста.
Она открыла. Он стоял на пороге, и лицо у него было виноватым, растерянным. Как у мальчишки.
— Прости. Я не хотел. Я не должен был.
Алиса смотрела на него. Внутри боролись два чувства: страх и вера. Страх говорил: «Вот оно. Настоящее лицо. Сейчас всё вернётся». Вера говорила: «Он извинился. Сам. Без принуждения».
— Мне было больно, — сказала она тихо. — Когда ты так кричишь. Мне кажется, что я снова в той квартире. Что стены сжимаются.
Марк закрыл глаза. Выдохнул.
— Я знаю. Я помню. Я не хочу быть тем человеком. Помоги мне.
— Не лезь!
Она отшатнулась. Старый страх шевельнулся внутри, как змея, которую она считала мёртвой. Алиса вышла из кухни. Закрылась в мастерской. Села на пол, обняла колени.
Через десять минут в дверь постучали.
— Алиса. — Голос Марка был глухим. — Открой. Пожалуйста.
Она открыла. Он стоял на пороге, и лицо у него было виноватым, растерянным. Как у мальчишки.
— Прости. Я не хотел. Я не должен был.
Алиса смотрела на него. Внутри боролись два чувства: страх и вера. Страх говорил: «Вот оно. Настоящее лицо. Сейчас всё вернётся». Вера говорила: «Он извинился. Сам. Без принуждения».
— Мне было больно, — сказала она тихо. — Когда ты так кричишь. Мне кажется, что я снова в той квартире. Что стены сжимаются.
Марк закрыл глаза. Выдохнул.
— Я знаю. Я помню. Я не хочу быть тем человеком. Помоги мне.
Первый месяц мы жили как соседи. Он уходил в семь утра, возвращался в девять вечера. Ужинал молча. Читал документы. Ложился спать. Я не существовала для него. Я была мебелью. Декорацией. Строчкой в контракте.
Дом был огромным — три этажа, бассейн, зимний сад, библиотека. Я могла ходить где угодно. Могла тратить деньги с карты, которую он мне выдал. Могла заказывать еду, приглашать подруг, смотреть фильмы. Но не могла выйти за ворота без водителя. Не могла уехать. Не могла уйти.
«Побег невозможен», — написал он в брачном контракте. Пункт семнадцать: в случае развода по инициативе жены долг отца восстанавливается в полном объёме. Двести миллионов. У нас их нет. Не будет. Никогда.
Я была привязана. Невидимой цепью. Тонкой, прочной, как стальная нить. Не давит. Не режет. Но не отпускает.
Я ненавидела его. Тихо, молча, каждый день. Ненавидела за то, что он даже не смотрит на меня. За то, что я для него — функция. За то, что я живая, а он обращается со мной как с вещью.
Ночью я...
Дом был огромным — три этажа, бассейн, зимний сад, библиотека. Я могла ходить где угодно. Могла тратить деньги с карты, которую он мне выдал. Могла заказывать еду, приглашать подруг, смотреть фильмы. Но не могла выйти за ворота без водителя. Не могла уехать. Не могла уйти.
«Побег невозможен», — написал он в брачном контракте. Пункт семнадцать: в случае развода по инициативе жены долг отца восстанавливается в полном объёме. Двести миллионов. У нас их нет. Не будет. Никогда.
Я была привязана. Невидимой цепью. Тонкой, прочной, как стальная нить. Не давит. Не режет. Но не отпускает.
Я ненавидела его. Тихо, молча, каждый день. Ненавидела за то, что он даже не смотрит на меня. За то, что я для него — функция. За то, что я живая, а он обращается со мной как с вещью.
Ночью я...
Я умерла и очнулась в чужом мире, где только что закончилась война между людьми и драконами. Теперь я Тесса Вейнард, дочь побеждённого рода, и меня отдают генералу драконов как трофейную жену.
Отец видит во мне лишь покорное орудие мести. Я должна втереться в доверие к врагу, стать его слабостью и убить, ведь мой новый муж считается безжалостным чудовищем, и на его руках кровь нашей семьи.
Но там, в прошлой жизни, у меня остался мужчина, которого я любила. Мой разум цепляется за воспоминания о женихе как за последнюю нить. А новое тело безжалостно предаёт. Оно плавится от одного взгляда дракона и отзывается на каждое его прикосновение так, будто знало этого мужчину всегда.
Что это? Магия? Истинность?
Я должна его ненавидеть. Я обязана его убить. Так почему всё внутри отчаянно кричит, что он вовсе не чудовище?
Отец видит во мне лишь покорное орудие мести. Я должна втереться в доверие к врагу, стать его слабостью и убить, ведь мой новый муж считается безжалостным чудовищем, и на его руках кровь нашей семьи.
Но там, в прошлой жизни, у меня остался мужчина, которого я любила. Мой разум цепляется за воспоминания о женихе как за последнюю нить. А новое тело безжалостно предаёт. Оно плавится от одного взгляда дракона и отзывается на каждое его прикосновение так, будто знало этого мужчину всегда.
Что это? Магия? Истинность?
Я должна его ненавидеть. Я обязана его убить. Так почему всё внутри отчаянно кричит, что он вовсе не чудовище?
Выберите полку для книги