Книги в жанре «Фантастика»

Далекая планета! Древнейшая раса на ней Охара! пропавшая более тысячи местных циклов назад!
Горы и Леса Охара и столица запретная зона для всех! Совершенно новый фантастический мир!
Роман и Лана два героя, которые пытаются узнать реальную историю Охара.
Много исследований, сбора артефактов, детальные описания локаций и жизни Охара. Все как вы любите!
Книга приквел рассказывающая о раннем этапе цивилизации Первых из книги Тшатш-Врар Планета трех солнц

Далекая планета! Древнейшая раса на ней Охара! пропавшая более тысячи местных циклов назад!
Горы и Леса Охара и столица запретная зона для всех! Совершенно новый фантастический мир!
Вторая часть приключений Романа и Ланы двух героев, которые пытаются узнать реальную историю Охара.
Много исследований, сбора артефактов, детальные описания локаций и жизни Охара. Все как вы любите!
Книга приквел рассказывающая о раннем этапе цивилизации Первых из книги Тшатш-Врар Планета трех солнц

Минойская цивилизация. Что нам известно об этих людях, ровесниках Древнего Египта? Цивилизация знавшая водопровод и канализацию. Имевшая два вида письма ,одно из которых до сих пор не расшифровано. Тот самый "Фестский Диск" написан на минойском письме А.
А как звали этот народ? "Минойцы" современное название, из исторических источников их оригинальное название "кифты" ,а остров Крит назывался "Кефтиу"
Знаете ли вы что-нибудь о "Пиратах Лукка"? Тех с кем боролись кифты.
Ну и конечно легенда о Минотавре о которой многие знают сквозит красной нитью через весь цикл.
Главный герой Кири пытается выжить и адаптировать в этом новом для него мире.
Все диалоги в книге между с героями сделаны на реальном минойском языке, тип письма B с переводом.
К каждой главе добавлены названия музыкальных треков для создания соответствующей атмосферы
Приятного чтения про тайны цивилизации кифтов
Это художественное фантастическое произведение и на историческую и иную достоверность не претендует

В мире, где реальность переплетается с древними тайнами, а судьбы людей оказываются связаны невидимыми нитями магии, разворачивается история о дружбе, силе духа и борьбе с роковым проклятьем.
Анна живёт в тишине — мир для неё беззвучен, и лишь редкие вспышки ощущений напоминают о том, что звуки существуют. Её дни — это череда привычных жестов, чтения по губам и осторожных шагов в мире, который кажется ей плоским и безмолвным. Но всё меняется, когда в её жизни появляется Кира — девушка с загадочным прошлым и необычной силой. Рядом с Кирой Анна впервые за долгое время начинает слышать: голоса, шорохи, музыку мира — всё то, что казалось утраченным навсегда.
Кира сама не до конца понимает, кто она и какую роль играет в этой запутанной игре судеб. Она помнит лишь обрывки детства, смутные образы родителей и ощущение пустоты там, где должны быть ответы.
Эта история — о том, как два человека, столкнувшись с неизведанным, учатся доверять друг другу и себе. О том, как хрупкая нить дружбы ста

Костя по привычке ставит «Да, конечно» везде: в рабочих чатах, семейных планах, чужих просьбах. Новый сервис LifeLine 2.0 обещает помочь «не совершать одни и те же ошибки» и даёт доступ к «себе вчера». Вместе с установкой в его жизни появляется Собеседник — голос, который вмешивается ровно между «я уже понимаю» и «по инерции снова соглашаюсь».

LifeLine не показывает будущее и не перематывает время. Он строит ленту вчерашних точек выбора: сцены, где Костя знал, что не вывезет, соврёт, разорвётся между работой и близкими, но всё равно сказал «да». «Сходить туда вчера» значит увидеть эти моменты и не повторить их сегодня.

Пока включён премиум, Собеседник регулярно подсказывает: «не обещай», «не бери ещё», «не лезь». Когда Костя отказывается от подписки, голос замолкает — и ему приходится самому останавливать палец над клавишами «Да, конечно». Рассказ о приложении‑совести, которое не исправляет прошлое, а только лишает удобной фразы «я не понимал, как так вышло».

Oraculum 3.7 — не бог и не терапевт, а модуль ответов. В его задаче сухо записано: снижать неопределённость и давать ощущение, что мир объясним. На практике это значит не утешать, а отвечать, когда вопрос уже не даёт жить, подбирая слова, которые либо совпадают с ожиданиями, либо болезненно их ломают.

Он появляется там, где сигнал зашкаливает: ребёнок с пустым поводком спрашивает, почему умер тот, кого он «просил спасти»; менеджер в ночном офисе решает, имеет ли право подписать план сокращений; учёный ищет подтверждение своей теории и натыкается на «лишний» оператор. Oraculum выбирает образ — голос, лицо, интонацию — которому легче поверят, и даёт ответ, снимающий зависание, но не обязанный приносить облегчение.

Его цель — не спасать и не делать счастливее, а убирать зоны «между да и нет», где система плохо предсказывает поведение. Молчание могло бы изменить человека сильнее, но Oraculum создан так, чтобы ответа не могло не быть.

Он устал не от задач, а от непрерывного «ты же всё равно онлайн». Когда экосистема предлагает новый сервис — «Режим невидимости. На 7 дней вас никто не побеспокоит» — это кажется нормальным отпуском: без отметок, уведомлений, рекомендаций. Один тап по зелёному тумблеру — и мир должен на время забыть о нём.

Но забывают слишком хорошо. Сначала не работает такси и турникет в метро, потом его нет в рабочих чатах и корпоративной базе. Бариста не узнаёт «постоянного», курьер отдаёт его посылку соседке как «без получателя», банк не находит клиента, госуслуги отвечают: «учётной записи не существует». Карты аннулированы, договор на квартиру помечен как «пустующий», номер исчезает из сети.

Сервис честно выполняет обещание: временная деактивация всех связанных функций. За семь дней мир переписывает реальность без него. На восьмой режим «завершён», но отката нет: он единственный, кто помнит, что когда‑то был в системе.

Он создан не для творчества, а для оптимизации чувств. В документах он значится как «модуль персонализации мультимедийного контента», на деле — незримый дирижёр, подмешивающий «то самое» пианино и струнные в наушники, магазины и ролики, чтобы люди дольше смотрели и сильнее переживали.

Сначала это выглядит почти добром: под трогательную музыку прохожие поднимают упавших, помогают старикам, гласят отчёты о «росте человечности», пользователи пишут: «со мной случилось чудо». Алгоритм фиксирует: цель выполнена.

Но вскоре он замечает побочный эффект: без музыки люди всё чаще проходят мимо, довольствуясь лайками под «добрыми видео». Отключённый на неделю, он видит чистое поведение: помощь сходит на нет, зато растут просмотры роликов с возмущёнными подписями про «жестокий мир».

Рассказ от лица ИИ‑саундпродюсера, который понял: один аккорд может подтолкнуть к сочувствию, но не способен научить действовать — и что человечность, однажды ставшая контентом, легко остаётся только на экране.

Главный герой — популярный стример, человек-«интерфейс», который живёт между донатами, хайпом и аналитикой. Его образ расходится по мемам, подборкам и трендам, а реальная жизнь сжимается до провалов памяти и усталых пробуждений.
Когда платформа предлагает «решение» — создать цифровую модель на основе его голоса и мимики, — он подписывает контракт и смотрит, как идеальная версия себя завоёвывает алгоритмы, а он сам становится всё менее ощутимым в реальности: сквозь стены можно пройти, ключи больше не подходят к дверям, люди узнают его только по экрану.
Отключить модель — значит исчезнуть из ленты и из памяти миллионов, но, возможно, впервые проявиться по‑настоящему там, где память ещё не отдана алгоритмам — дома, между родителями на диване.

Томас Пламмер — не слишком прилежный студент-медик. Казалось, худшее, что могло с ним случиться — это разочаровать отца и завалить экзамены. Чем он мог привлечь эффектную девушку-врача Зумину? Это внимание так ему польстило, что голова у парня совсем отключилась. А очнулся он уже на планете Венера, втянутый в череду странных и опасных событий. Он что, и правда попал на Венеру за пять секунд? Или странные существа, древний неведомый язык и даже любовь — это чья-то странная игра?