Книги в жанре «Остросюжетный любовный роман» по тегу «audioknigi»

Морвейн-Холл стоял на скале.
Карета ехала три часа по дороге, которая становилась всё уже и темнее. Леса сомкнулись. Солнце исчезло за кронами. Воздух стал холоднее. Тяжелее. Как будто сама земля дышала иначе.
И вот — он. Замок. Огромный. Из чёрного камня. Башни тянулись к серому небу. Стены покрыты плющом. Окна — узкие, тёмные. Вокруг — парк. Старый. Деревья с толстыми стволами. Туман между ними. Тишина.
Маргарита вышла из кареты. Посмотрела вверх. Замок давил. Не красотой. Возрастом. Тяжестью веков. Здесь жили поколения. Десятки. Может, сотни лет. И все они были Морвейнами.
Двери открылись. На пороге стоял дворецкий. Старик с седыми волосами и пустыми глазами.
— Леди Вольская. Добро пожаловать в Морвейн-Холл. Прошу.
Внутри замок был ещё темнее. Каменные стены. Гобелены. Портреты. Десятки портретов на стенах. Мужчины в чёрном. Женщины в белом. Все с одинаковыми глазами. Тёмными. Глубокими. Как колодцы.
Маргарита шла за дворецким. Смотрела на портреты. И заметила: у каждой женщи

Софья Ланская не хотела идти на бал. Но тётя Маргарита настояла.
— Тебе двадцать пять, Соня. Ты сидишь в своей мастерской с красками и кистями. Ни людей не видишь, ни мира. Иди. Танцуй. Живи.
И Софья пошла. В чужом платье, одолженном у подруги. Тёмно-синее, с длинными рукавами. Волосы собраны в низкий пучок. На лице — простая полумаска из бархата. Анонимность. Безопасность.
Бал проходил в особняке на набережной. Тысяча свечей. Золотые канделябры. Зеркала от пола до потолка. Музыка — скрипки, виолончели, рояль. Гости в масках. Десятки. Сотни. Все анонимны. Все равны. За масками не видно лиц. Не видно возраста. Не видно страха.
Софья стояла у колонны. Держала бокал вина. Не пила. Смотрела. Слушала. Впитывала. Она была художницей. И этот бал был картиной, которую она хотела запомнить навсегда.
А потом музыка изменилась. Стала тише. Глубже. Как будто из-под пола. Гости расступились. В центре зала образовался круг. И в этот круг вышли трое.
Мужчины в чёрных плащах. С серебряными маска

Дамиан Крэйг ждал её в большом зале.
Он сидел во главе длинного стола. Перед ним — тарелка с мясом, кубок вина. Мундир сменил на чёрную рубашку и брюки. Рукава закатаны. На предплечье — ещё один шрам. Свежее. Розовый.
Лилия вошла. Остановилась у порога.
— Садитесь, — сказал он. Не встал. Не улыбнулся. Кивнул на стул напротив.
Она села. Взяла кубок. Отпила. Вино было терпким, тёмным.
— Как вам покои? — спросил он. Без интереса. Формальность.
— Холодные.
— Здесь всегда холодно. Привыкнете.
Тишина. Лилия смотрела на него. На его руки, которые резали мясо. На шрам над бровью. На сталь в глазах.
— Вы не ответили на мой вопрос, — сказала она. — О Элара.
Дамиан замер. Нож остановился. Он поднял голову. Посмотрел на неё.
— Я ответил. Болезнь. Горячка.
— Горячка не убивает здоровую женщину двадцати пяти лет за три дня. Не без причины.
Тишина. Дамиан отложил нож. Вытер руки салфеткой. Медленно. Тщательно.
— Вы многое хотите знать, леди Веймар.
— Я хочу выжить. А для этого мне нужн

Три дня Дарья не спала. Читала контракт. Перечитывала. Показывала юристу — знакомому, который взял за консультацию последнюю тысячу. Юрист сказал:
— Стандартный эксклюзивный договор. Жёсткий, но законный. Подписываешь — два года работаешь только на него. Откажешься раньше — неустойка в тройном размере.
— А подводные камни?
— Пункт семь. «Личное присутствие на всех объектах заказчика в любое время суток». Это значит, что он может позвонить в три ночи и сказать: «Приезжайте». И вы обязаны.
Дарья сжала губы. Личное присутствие. В любое время. Она будет привязана. Как на цепи.
На третий день она позвонила по номеру на визитке.
— Я согласна.
— Завтра. Десять утра. Мой офис. Тридцать второй этаж.
Он не сказал «спасибо». Не сказал «отлично». Просто констатировал. Как факт. Как сделку, которая была предрешена с самого начала.
Утром Дарья стояла в его кабинете. Огромный. Стеклянный. Вид на Москву с высоты птичьего полёта. Глеб сидел за столом.

За три дня до конца переговоров Вероника узнала правду.
Её шеф вызвал её в кабинет. Закрыл дверь. Сел. Посмотрел.
— Ника. Марк Соколовский предлагал мне сделку. Месяц назад.
Вероника замерла.
— Какую сделку?
— Он просил уступить в трёх пунктах. Взамен обещал, что его клиент не будет поглощать наш филиал в Казани. Я согласился.
— Когда?
— За неделю до начала переговоров.
Вероника чувствовала, как кровь отливает от лица. За неделю до начала. Значит, Марк знал. Знал, что она будет представлять «Аврору». Знал, что они будут сидеть напротив друг друга. Знал всё. И целовал её. Говорил «люблю». Лежал с ней в одной постели.
— Это была стратегия, — сказал шеф. — Он использовал тебя, чтобы я уступил. Ты была его оружием, Ника.
Вероника вышла из кабинета. Не помнила как. Шла по коридору. Стены плыли. В груди было пусто. Холодно. Как будто кто-то вынул сердце и вернул обратно ледяным.
Оружие. Она была его оружием. Всё — поцелуи, ночи, слова — всё было стратегией. Ударом. Она думала, что