Книги в жанре «Остросюжетный любовный роман» по тегу «audioknigi»
Что важнее для женщины — любовь и семья или карьера и стремление к высокой цели? А может быть можно всё совмещать? Но поддержит ли и оценит ли твои высокие стремления тот, кто рядом?
Евгения — вирусолог и мечтает о Нобелевской премии. Павел — известный таргетолог и по совместительству муж Евгении. Они молоды, успешны и выглядят идеальной семьёй. Но так ли всё хорошо за красивым фасадом?
Евгения — вирусолог и мечтает о Нобелевской премии. Павел — известный таргетолог и по совместительству муж Евгении. Они молоды, успешны и выглядят идеальной семьёй. Но так ли всё хорошо за красивым фасадом?
Она по-прежнему темноволосая. И губы красит красным. И вообще не изменилась.
Его удача. Его Лаки.
Живая, надо же.
Клинт скользит и скользит взглядом по тексту, вбивая его в память, навсегда, навечно.
Новое имя. Фамилию. Профессию. Семейное положение. Замужем. Дочь. А ты не теряла времени даром, да, Лаки?
Принесла удачу кому-то другому.
Ну ничего. Это решаемо.
Клинт тянется к экрану телефона, проводит пальцами по лицу Лаки, нежно, непривычно нежно…
И усмехается.
Когда не просишь ничего, тебе дают все.
И даже больше.
Его удача. Его Лаки.
Живая, надо же.
Клинт скользит и скользит взглядом по тексту, вбивая его в память, навсегда, навечно.
Новое имя. Фамилию. Профессию. Семейное положение. Замужем. Дочь. А ты не теряла времени даром, да, Лаки?
Принесла удачу кому-то другому.
Ну ничего. Это решаемо.
Клинт тянется к экрану телефона, проводит пальцами по лицу Лаки, нежно, непривычно нежно…
И усмехается.
Когда не просишь ничего, тебе дают все.
И даже больше.
— Никитин Артём Дмитриевич. Три месяца отроду. В свидетельстве о рождении в графе «отец» стоит прочерк.
Мой начбез бросает распечатку документа и снимки с младенцем мне на стол. Сопоставив их со своей детской фотографией, убеждаюсь, что малыш — моя вылитая копия. Значит, мне солгала… Это не её племянник. Это её сын. Наш сын!
— Чей ребёнок скончался в реанимации три месяца назад? Всё это время я считал сына мёртвым! — сатанею, ощутив предательский удар поддых.
— Отказник. Малыш родился в одно время с вашим.
— Стерва… — яростно шиплю, поднимая со стола мобильный и набирая номер девчонки, о которой всё это время я запрещал себе мечтать.
Сбрасывает и сходу отправляет в ЧС. Зараза!
— Максим Андреевич, точный ответ на ваш вопрос может дать только тест ДНК.
— Она отказывается идти на контакт, — прохрипев, прокручиваю на пальце обручальное кольцо.
— Сделай негласный тест, — предлагает мой адвокат. — Как только убедимся, что малыш — твой внебрачный наследник, заявим на него права.
Мой начбез бросает распечатку документа и снимки с младенцем мне на стол. Сопоставив их со своей детской фотографией, убеждаюсь, что малыш — моя вылитая копия. Значит, мне солгала… Это не её племянник. Это её сын. Наш сын!
— Чей ребёнок скончался в реанимации три месяца назад? Всё это время я считал сына мёртвым! — сатанею, ощутив предательский удар поддых.
— Отказник. Малыш родился в одно время с вашим.
— Стерва… — яростно шиплю, поднимая со стола мобильный и набирая номер девчонки, о которой всё это время я запрещал себе мечтать.
Сбрасывает и сходу отправляет в ЧС. Зараза!
— Максим Андреевич, точный ответ на ваш вопрос может дать только тест ДНК.
— Она отказывается идти на контакт, — прохрипев, прокручиваю на пальце обручальное кольцо.
— Сделай негласный тест, — предлагает мой адвокат. — Как только убедимся, что малыш — твой внебрачный наследник, заявим на него права.
Матвей и Вероника не главные герои первой части книги, но они оба сыграли значительную роль в жизни Жени и Павла и в распаде их семьи. Интересно узнать их взгляд на всё произошедшее? Тогда приглашаю вас к чтению второй части истории.
Когда-то Марат смотрел на меня и видел свою жену, ту, с кем хотел прожить жизнь, с кем был готов делить всё — радость, боль, победы и поражения. Мы пошли против всех, чтобы быть счастливыми. Но теперь… теперь всё это кажется далёким, как будто было в другой жизни. Тёплые чувства, что грели нас, теперь лишь обжигают, как пепел от сгоревшего огня.
Ничего не изменить. Мы допустили слишком много ошибок и никогда не сможем простить друг друга.
Теперь он для меня лишь человек, который предал меня...Который предал нас. Теперь я для него всего лишь сестра врага, которого он ненавидит и хочет уничтожить.
Ничего не изменить. Мы допустили слишком много ошибок и никогда не сможем простить друг друга.
Теперь он для меня лишь человек, который предал меня...Который предал нас. Теперь я для него всего лишь сестра врага, которого он ненавидит и хочет уничтожить.
Светлана открыла дверь в комнату и щёлкнула выключателем. От одного взгляда на разгром в кабинете мужа стало дурно, и блузка прилипла к спине.
Ящики письменного стола вывернуты и всё, что когда-то аккуратно лежало внутри, было бисером разбросано по полу. Книжные полки зияли пустотой. Картины сняты со стены.
«И здесь опоздала!» — мысленно простонала Света и стиснула кулаки так, что острые ногти вонзились в ладони. Всё было напрасно.
— Чёрт! — сквозь зубы проговорила она.
— Что, светлейшая наша Светлана, не нравится? — неожиданно прозвучал смутно знакомый голос из темноты коридора. Скрипнула половица. Света вздрогнула и повернулась на голос.
Ящики письменного стола вывернуты и всё, что когда-то аккуратно лежало внутри, было бисером разбросано по полу. Книжные полки зияли пустотой. Картины сняты со стены.
«И здесь опоздала!» — мысленно простонала Света и стиснула кулаки так, что острые ногти вонзились в ладони. Всё было напрасно.
— Чёрт! — сквозь зубы проговорила она.
— Что, светлейшая наша Светлана, не нравится? — неожиданно прозвучал смутно знакомый голос из темноты коридора. Скрипнула половица. Света вздрогнула и повернулась на голос.
Он выкрал ее, привез в безлюдную глухомань, из которой при всем желании самостоятельно не выбраться и не убежать. Если раньше он был для нее только болезненным воспоминанием и мужчиной, сломавшим ей жизнь, позднее - ненавистным боссом и раздражающим фактором, то теперь превратился еще и в опасного преступника, о власти и силе которого она даже не догадывалась.
Что же делать: продолжить играть роль жертвы или попытаться вникнуть в то, что скрывается за его странными играми и пугающими рассказами? Потерять себя или обрести в новой ипостаси? И почему так неудержимо тянет к этому злодею?..
***
"Ты до последнего будешь сражаться за право быть жертвой обстоятельств, злой судьбы и рока, хотя способна своими руками создать новую жизнь, счастье и радость. Но нет, тебе нужна трагедия, драма. Только так ты желаешь познавать саму себя и жизнь. В этих разбитых осколках ты, режущаяся себя в кровь, готова копошиться, ползать на коленях и собирать по частицам свою душу".
Что же делать: продолжить играть роль жертвы или попытаться вникнуть в то, что скрывается за его странными играми и пугающими рассказами? Потерять себя или обрести в новой ипостаси? И почему так неудержимо тянет к этому злодею?..
***
"Ты до последнего будешь сражаться за право быть жертвой обстоятельств, злой судьбы и рока, хотя способна своими руками создать новую жизнь, счастье и радость. Но нет, тебе нужна трагедия, драма. Только так ты желаешь познавать саму себя и жизнь. В этих разбитых осколках ты, режущаяся себя в кровь, готова копошиться, ползать на коленях и собирать по частицам свою душу".
Гареев поднял на меня спокойный и оттого куда более страшный, тяжёлый взгляд; все детски наивные надежды решить проблему путём мирного убеждения ссыпались мне под ноги, как прах в урну крематория, когда я услышала его ледяное:
- Не тяни время. Скажи сразу, с какой твоей руки начать отрезать пальцы. Я предпочёл бы с правой – ведь ты держала топор именно ею. Но я предоставляю тебе выбор. Всё-таки ты женщина.
- Нет! Умоляю! – пронзительно вскрикнула я, когда он поднёс острый нож к моей намертво прихваченной наручником правой кисти, примериваясь к большому пальцу. – Вы убьёте невиновную! Это не я была с вашим братом! Клянусь!
- Будем считать, что свой шанс вершить собственную судьбу ты упустила, - прочно заклеивая мне рот, Гареев снова обстоятельно взялся за большой нож. – Но кивать-то, по крайней мере, ты можешь? Кивни, если хочешь, чтобы сначала я отрезал по одному все пальцы, а не уши. Согласна? Нет? Мотаешь головой? Хочешь, чтобы всё-таки начал с ушей?
- Не тяни время. Скажи сразу, с какой твоей руки начать отрезать пальцы. Я предпочёл бы с правой – ведь ты держала топор именно ею. Но я предоставляю тебе выбор. Всё-таки ты женщина.
- Нет! Умоляю! – пронзительно вскрикнула я, когда он поднёс острый нож к моей намертво прихваченной наручником правой кисти, примериваясь к большому пальцу. – Вы убьёте невиновную! Это не я была с вашим братом! Клянусь!
- Будем считать, что свой шанс вершить собственную судьбу ты упустила, - прочно заклеивая мне рот, Гареев снова обстоятельно взялся за большой нож. – Но кивать-то, по крайней мере, ты можешь? Кивни, если хочешь, чтобы сначала я отрезал по одному все пальцы, а не уши. Согласна? Нет? Мотаешь головой? Хочешь, чтобы всё-таки начал с ушей?
Аннотация к книге "Табу для олигарха"
Андрей Князев - хищник в мире крупного бизнеса. Бессердечен, опасен и дьявольски порочен.
Я для него - ТАБУ! Дочь пропавшего без вести партнёра и лучшего друга.
— Я не выйду за вас… Папа бы не одобрил.
— Выйдешь, —категорично заявляет он. — Чтобы спасти твою жизнь, мы на время заключим фиктивный брак.
— Мне придётся делить с вами постель?
— Не придётся. Я не смешиваю профессиональное и личное. Влюбляться в меня не стоит, — холодно добавляет. — Подписывай.
От мысли, что меня могут убить, чтобы заполучить бизнес пропавшего без вести отца, тело пробивает ледяной дрожью. Но это меньшее из двух зол. Худшее — стать женой бессердечного монстра с ледяным сердцем, которому я не нужна.
— Злата. — Андрей давит тяжёлым взглядом.
Я сглатываю, поднимая дрожащими пальцами «Паркер» и заторможено киваю. Не подозревая, что однажды этот бездушный мужчина вырвет моё сердце, и мне будет больно его отпускать.
В книге: друг отца, фиктивный б
Андрей Князев - хищник в мире крупного бизнеса. Бессердечен, опасен и дьявольски порочен.
Я для него - ТАБУ! Дочь пропавшего без вести партнёра и лучшего друга.
— Я не выйду за вас… Папа бы не одобрил.
— Выйдешь, —категорично заявляет он. — Чтобы спасти твою жизнь, мы на время заключим фиктивный брак.
— Мне придётся делить с вами постель?
— Не придётся. Я не смешиваю профессиональное и личное. Влюбляться в меня не стоит, — холодно добавляет. — Подписывай.
От мысли, что меня могут убить, чтобы заполучить бизнес пропавшего без вести отца, тело пробивает ледяной дрожью. Но это меньшее из двух зол. Худшее — стать женой бессердечного монстра с ледяным сердцем, которому я не нужна.
— Злата. — Андрей давит тяжёлым взглядом.
Я сглатываю, поднимая дрожащими пальцами «Паркер» и заторможено киваю. Не подозревая, что однажды этот бездушный мужчина вырвет моё сердце, и мне будет больно его отпускать.
В книге: друг отца, фиктивный б
«Нас выбирают, мы выбираем» — так поётся в песне!
И ведь правда, никто не знает, когда нас коснётся лёгкое пёрышко любви, и ты вдруг посмотришь на знакомого человека совершенно другим взглядом, а мир, который ещё вчера лежал в руинах потерянных чувств, заиграет новыми красками. Так и герои романа-мелодрамы «Потерянные во времени» идут по жизни, и случается то, о чём они не могли подумать! Резко меняется уклад будней, теряются любимые лица, потому что их уродует порок измены и предательства. Но крепнет дружба, и поддержка приходит от тех людей, с которыми раньше даже не был знаком.
И ведь правда, никто не знает, когда нас коснётся лёгкое пёрышко любви, и ты вдруг посмотришь на знакомого человека совершенно другим взглядом, а мир, который ещё вчера лежал в руинах потерянных чувств, заиграет новыми красками. Так и герои романа-мелодрамы «Потерянные во времени» идут по жизни, и случается то, о чём они не могли подумать! Резко меняется уклад будней, теряются любимые лица, потому что их уродует порок измены и предательства. Но крепнет дружба, и поддержка приходит от тех людей, с которыми раньше даже не был знаком.
Выберите полку для книги