Книги в жанре «Исторические романы» по тегу «zavershennye-knigi»

Ее щеки коснулись мужские губы.
– Ой, – пискнула девушка и попыталась отстраниться.
– Тьфу ты, пропасть, – граф моментально понял, что обознался и, отпустив девушку, повернулся, чтобы выйти с балкона.
Но не успел.

– Елена Дмитриевна, …вы, наверное, догадались, что я, – граф снова ненадолго замолчал, – что вы мне симпатичны, да и я вам, как мне кажется, не безразличен. Но Елизавета Дмитриевна и мальчики… – граф никак не мог облечь в слова все роившиеся в голове мысли. «Да, он решил, он все обдумал и решил, но как же словно высказать это вслух». – Я должен, понимаете? Кроме меня им рассчитывать не на кого. Я и только я виноват в том, что Павел…
– Бог с вами, Александр Сергеевич, – перебила его Леночка, – отчего же? Он сам собирался, и Лиза давеча говорила… – не окончив фразы, она потупилась и вздохнула, только уже не радостно, как накануне, а тяжело.

– Может, и в самом деле нет нам судьбы вместе быть, Петруша? – Элен погладила густые кудри лежащего рядом мужчины. – По закону церковному мы с тобой брат и сестра. – Она коротко вздохнула. – Грех это, но как подумаю, что отпустить тебя надобно, все внутри противится.

Это моя старая история, первая книга, которая уже не соответствует моему нынешнему стилю.

Анита ненавидела мужчин и индейцев. Первых за домогательства, вторых - за убийство родителей и брата. Она была робкой, пугливой и эмоционально нестабильной, но однажды она услышала в прерии музыку, которая перевернула ее жизнь. Эту мелодию творил индеец, и это обстоятельство глубоко поразило ее. Позже она спасла таинственному дикарю жизнь, и это запустило целую цепь удивительных событий.
Но как же ненависть?
Есть ли этом мире место любви?
Все ли ее родственники действительно погибли?..
# христианские ценности
# простые и искренние герои
# все имена действительно индейские

– Счастливого пути, Анатолий Владимирович.
– Разрешите писать вам, Евдокия Ильинична? – Муравский снова хотел взять руку княжны, но она опять не дала и даже отступила от него на пару шагов.
– Не стоит, право, Анатолий Владимирович, не утруждайтесь, – Докки покачала головой. – Мы уезжаем в Москву, Бог весть, когда вернемся, и где там остановимся. Ступайте с Богом, рада была нашему общению.
– Но как же? Что же? Евдокия Ильинична, Докки! – не выдержал граф. – Неужели вы… вам, – он растерялся и никак не мог подобрать слова.
– Мне пора собираться, да и вам, Анатолий Владимирович, поди, тоже. – голос княжны звучал абсолютно безжизненно. – Идите, не мучьте меня.

– Борис Николаевич, я прошу руки вашей сестры Марии Николаевны. Вчера на бале я говорил с ней, и она согласилась составить мое счастье.
– Руки Маши? Вы с ума сошли! – слова прозвучали резко и грубо

– Что застыла, княжна, садись, коли пришла. Расскажу, что ведаю, – цыганка снова улыбнулась, и от этой улыбке девушке стало страшно. Она подошла ближе к столу, боясь ослушаться старухи, и села на краешек стула, выпрямив спину и сложив руки на коленях, готовая в любой момент сорваться и убежать.

– Идем, красавица, что скажу, маешься ты, уже совсем отчаялась, да зря все. Вижу твою скорбь и решение ей знаю, только не согласишься ты на него, – говорила старуха прокуренным голосом, глядя на Августу в упор.
– Что ты знаешь, скажи, озолочу, – княгиня потянулась в сумочку за деньгами.
– Ничего не надо, – отвела цыганка ее руку. – Проклял князя твоего человек один. Не самого, а деда евоного. Давно это было, твой-то только родился тогда. С молодой княгиней было связано. Княжичи старшие от первой жены старого князя, а твой – от другой. Не стану тебя утомлять, касатка, но там не все просто было с гибелью той женщины. Не дано мужу твоему детей иметь, пока супруга его от другого не понесет...

Чисто выскобленные полы, столы покрытые опрятными скатертями, много света, запах пряного жаркого и домашнего хлеба – всё это таверна «Последний шанс», вот уже более пятнадцати лет ставшая любимейшим местом вечернего досуга жителей Лэткока, большого села в окрестностях города Ноттингшема. И конечно, сегодня здесь снова, как и вчера и позавчера, жаркие споры.

– Осторожнее, – Владимир в два шага оказался около княжны, опустился на колени и помог ей обуться. При этом рука его коснулась ее обнаженной ступни, и обоих бросило в дрожь. Граф тут же вскочил и отступил на пару шагов.
– В-в-ладимир В-ввикентьевич, – жалобно проговорила девушка, слегла заикаясь. Она явно растерялась и не понимала, что происходит.
– Идите спать, Екатерина Спиридоновна, – Бекетов открыл дверь библиотеки и отступил, пропуская Катеньку. Голос его был не то строг, не то и вовсе сердит, и она буквально выскочила вон и быстрым шагом пошла к себе.