Книги в жанре «Психологический триллер» по тегу «luchshee»
Постоянная беготня, горы документов и голос начальницы, вгрызающийся в мозг — рутина медленно стирала личность Эмиля. Старый лес за городом был его единственным убежищем, местом, где тишина лечит. Но в этот раз лес не захотел молчать.
Среди проливного дождя и векового треска деревьев Эмиль встречает Его. Существо, пахнущее жжеными чернилами, которое знает о каждом подавленном крике и каждой невысказанной обиде. Говорят, от проблем можно убежать, но что делать, если твои страхи обрели плоть и теперь стоят за твоей спиной в зеркале собственной ванной?
Эта история о том, как опасно заглядывать вглубь себя, когда внутри не осталось ничего, кроме тьмы.
Среди проливного дождя и векового треска деревьев Эмиль встречает Его. Существо, пахнущее жжеными чернилами, которое знает о каждом подавленном крике и каждой невысказанной обиде. Говорят, от проблем можно убежать, но что делать, если твои страхи обрели плоть и теперь стоят за твоей спиной в зеркале собственной ванной?
Эта история о том, как опасно заглядывать вглубь себя, когда внутри не осталось ничего, кроме тьмы.
Они думали, что встретились вспомнить прошлое. Прошлое явилось за ними.
Шесть одноклассников, три пары, десять лет спустя. Ужин в лесу, тёплые воспоминания — и Жанна, которая объявляет: «Мы все умрём через десять часов. В еде яд».
Выхода нет. Связи нет. Противоядие — в сейфе, который откроется только тогда, когда каждый расскажет свою главную тайну. Самую страшную. Ту, что скрывал десять лет.
Жанна изучала их десятилетие. У неё есть доказательства на каждого. Она не простит. Она не ошибается.
Но у неё тоже есть тайна. И она готова заплатить за неё ту же цену.
Шесть одноклассников, три пары, десять лет спустя. Ужин в лесу, тёплые воспоминания — и Жанна, которая объявляет: «Мы все умрём через десять часов. В еде яд».
Выхода нет. Связи нет. Противоядие — в сейфе, который откроется только тогда, когда каждый расскажет свою главную тайну. Самую страшную. Ту, что скрывал десять лет.
Жанна изучала их десятилетие. У неё есть доказательства на каждого. Она не простит. Она не ошибается.
Но у неё тоже есть тайна. И она готова заплатить за неё ту же цену.
48 часов тишины. Один ключ. Одна татуировка. И чье-то обещание.
Джейк пропустил субботу. Проснувшись в воскресенье в 7:15 утра, он обнаружил, что стал чужаком в собственной жизни. Откуда взялась рана, напоминающая след от ножа? Чьи фотографии хранит его телефон? Квартира №535 манит ответами, но с каждым шагом к разгадке воздух вокруг Джейка становится всё холоднее. Преследование началось, и самое страшное не в том, что он забыл, а в том, что «оно» решило остаться с ним навсегда.
Джейк пропустил субботу. Проснувшись в воскресенье в 7:15 утра, он обнаружил, что стал чужаком в собственной жизни. Откуда взялась рана, напоминающая след от ножа? Чьи фотографии хранит его телефон? Квартира №535 манит ответами, но с каждым шагом к разгадке воздух вокруг Джейка становится всё холоднее. Преследование началось, и самое страшное не в том, что он забыл, а в том, что «оно» решило остаться с ним навсегда.
Двадцать один год — возраст, когда хочется сжечь мосты. Мартин сбегает от родителей в глухую деревню своего детства, надеясь найти там тишину и ответы. Но вместо уютных воспоминаний его встречает ледяной иней, старики с остекленелыми глазами и запертые двери, за которыми прячется нечто чудовищное.
Здесь не рады гостям. Здесь за улыбкой старого знакомого скрывается холодный расчет, а в подвалах гниют не только овощи. Когда выпадет первый снег, Мартину придется понять: он приехал сюда спасаться или совершил самую роковую ошибку в своей жизни?
Здесь не рады гостям. Здесь за улыбкой старого знакомого скрывается холодный расчет, а в подвалах гниют не только овощи. Когда выпадет первый снег, Мартину придется понять: он приехал сюда спасаться или совершил самую роковую ошибку в своей жизни?
Всю жизнь Андрей думал, что он ничей. Отказник. Но оказалось, что мать его не бросала.
В детдом ребенка сдала родная бабка. Андрей приехал к ней, чтобы посмотреть в глаза предательнице. Но оказалось, он опоздал.
В сердцах мужчина проклял бабку, поскользнулся, ударился головой и очнулся в 1985 году...
Бабка жива. Мать — девчонка, которая ещё не знает, что беременна им.
Теперь он может остановить предательство до того, как оно случится.
Вопрос только в цене...
В детдом ребенка сдала родная бабка. Андрей приехал к ней, чтобы посмотреть в глаза предательнице. Но оказалось, он опоздал.
В сердцах мужчина проклял бабку, поскользнулся, ударился головой и очнулся в 1985 году...
Бабка жива. Мать — девчонка, которая ещё не знает, что беременна им.
Теперь он может остановить предательство до того, как оно случится.
Вопрос только в цене...
Жаркая Флорида. 1970-е. Маленький курортный городок, где ночами шумит океан, сверкают неоновые вывески баров и кажется, будто жизнь состоит только из музыки, алкоголя и солёного ветра. Именно сюда с мечтами о новой жизни приезжает юная студентка Эмили Дэвидсон. Но спокойное побережье внезапно превращается в место жестоких убийств.
«Семестр во Флориде» — тревожный, чувственный и жестокий роман о страхе, манипуляции и той тонкой грани, за которой человек перестаёт быть человеком.
«Семестр во Флориде» — тревожный, чувственный и жестокий роман о страхе, манипуляции и той тонкой грани, за которой человек перестаёт быть человеком.
Её зовут Нэт. Хотя на самом деле — не зовут никак. Кукольное лицо. Ледяные глаза. Безупречный послужной список. Тринадцать заказов — тринадцать трупов. Ни одного провала. Ни одной слабости. По крайней мере, так она думает.
Новый заказ должен был стать рутиной. Сложной, дорогой, опасной — но рутиной. Найти. Выследить. Устранить. Забрать деньги. Исчезнуть. Она всё сделала правильно. Каждый шаг — идеален. Каждая пуля — в цель. Но цель не умерла. А потом охотник стал добычей.
Теперь Нэт заперта между человеком, которого невозможно убить, и прошлым, от которого невозможно сбежать. Он знает о ней то, чего не знает никто. Видит то, что она прячет даже от себя. И почему-то — единственный мужчина на свете — не пытается сломать.
Это пугает её больше всего. Потому что сломанное не болит. А вот то, что начинает срастаться — болит невыносимо. Некоторые раны опаснее пуль. Некоторые враги ближе, чем кажутся. А некоторые мёртвые цели — единственные живые люди в твоей жизни.
Новый заказ должен был стать рутиной. Сложной, дорогой, опасной — но рутиной. Найти. Выследить. Устранить. Забрать деньги. Исчезнуть. Она всё сделала правильно. Каждый шаг — идеален. Каждая пуля — в цель. Но цель не умерла. А потом охотник стал добычей.
Теперь Нэт заперта между человеком, которого невозможно убить, и прошлым, от которого невозможно сбежать. Он знает о ней то, чего не знает никто. Видит то, что она прячет даже от себя. И почему-то — единственный мужчина на свете — не пытается сломать.
Это пугает её больше всего. Потому что сломанное не болит. А вот то, что начинает срастаться — болит невыносимо. Некоторые раны опаснее пуль. Некоторые враги ближе, чем кажутся. А некоторые мёртвые цели — единственные живые люди в твоей жизни.
– Зачем приехала?
– Нельзя? – спросила, изображая безудержную злость.
– Можно.
– Ответить тебе забыла, – начала она, натянуто улыбаясь и смотря ему прямо в глаза.
– Вот как, – хмыкнул задумчиво, – тогда отвечай.
Катя попросила его указательным пальцем немного склониться, и когда он это сделал, залепила звонкую пощечину. Вот правда, от души залепила.
Правда мгновенно поняла, что боится его реакции. Как никогда. Кажется, она только что прошла по тоненькому льду. Даже руку от страха не убрала, она так и повисла в воздухе. А еще она наблюдала за его взглядом. Краем глаза наблюдала за реакцией остальных. Долго наблюдала. И стоило Давиду пошевелиться, Вера рванула в сторону Кати, чтобы забрать и утащить из этого чертового кабинета. Убьет ведь. Вот только Кирилл с Даней ее остановили.
Давид, не сводя глаз с Катиных, дал знак парням, чтобы оставили их. Блондинка пару секунд подумав, подала знак Вере. Иначе бы не ушла.
– Нельзя? – спросила, изображая безудержную злость.
– Можно.
– Ответить тебе забыла, – начала она, натянуто улыбаясь и смотря ему прямо в глаза.
– Вот как, – хмыкнул задумчиво, – тогда отвечай.
Катя попросила его указательным пальцем немного склониться, и когда он это сделал, залепила звонкую пощечину. Вот правда, от души залепила.
Правда мгновенно поняла, что боится его реакции. Как никогда. Кажется, она только что прошла по тоненькому льду. Даже руку от страха не убрала, она так и повисла в воздухе. А еще она наблюдала за его взглядом. Краем глаза наблюдала за реакцией остальных. Долго наблюдала. И стоило Давиду пошевелиться, Вера рванула в сторону Кати, чтобы забрать и утащить из этого чертового кабинета. Убьет ведь. Вот только Кирилл с Даней ее остановили.
Давид, не сводя глаз с Катиных, дал знак парням, чтобы оставили их. Блондинка пару секунд подумав, подала знак Вере. Иначе бы не ушла.
Зоя Вересова - клинический психолог, специалист по диссоциативным расстройствам, КПТСР и амнезиям. Страдает от «синдрома резонансного отклика» — способности бессознательно фиксировать чужую травму через зрительный контакт, тон голоса или паузу в разговоре. У неё фрагментированная память о детстве: пробелы, «чёрные дыры», сны с чужими лицами и телесные симптомы без медицинской причины.
Она ведёт детализированные воркбуки, используя методы когнитивно-поведенческой терапии и работу с «тенью» (по Юнгу), но постепенно замечает: дневник начинает «отвечать». Записи появляются, когда она не писала. Стиль меняется. Память и реальность начинают накладываться друг на друга.
Она ведёт детализированные воркбуки, используя методы когнитивно-поведенческой терапии и работу с «тенью» (по Юнгу), но постепенно замечает: дневник начинает «отвечать». Записи появляются, когда она не писала. Стиль меняется. Память и реальность начинают накладываться друг на друга.
Обычный день рождения превратился в кошмар: Катю похищают прямо из клуба. Она приходит в себя в сыром подвале и понимает: её собираются продать. Как вещь. Как «эксклюзивный экземпляр».
Девушка попадает в мир, где царит бездушный бизнес на живом товаре. Поставщики, аукционы, покупатели. И шейх, который не привык проигрывать — он готов украсть то, что не смог купить.
Отец Кати поднимает старых друзей, обращается в ФСБ. Но когда след уходит в Москву, а дочь оказывается в руках иностранца, привычные законы перестают работать.
Катя отказывается от золота, дворца и жизни в гареме. Она выбирает свободу. Но хватит ли у отца сил и времени, чтобы вызволить её из «золотой клетки», прежде чем станет слишком поздно?
В основе романа — реальные факты о торговле людьми. Имена изменены. История осталась.
Девушка попадает в мир, где царит бездушный бизнес на живом товаре. Поставщики, аукционы, покупатели. И шейх, который не привык проигрывать — он готов украсть то, что не смог купить.
Отец Кати поднимает старых друзей, обращается в ФСБ. Но когда след уходит в Москву, а дочь оказывается в руках иностранца, привычные законы перестают работать.
Катя отказывается от золота, дворца и жизни в гареме. Она выбирает свободу. Но хватит ли у отца сил и времени, чтобы вызволить её из «золотой клетки», прежде чем станет слишком поздно?
В основе романа — реальные факты о торговле людьми. Имена изменены. История осталась.
Выберите полку для книги