– Вот видишь, – он отошел на шаг, скрестил руки на груди, изучая меня. Но в уголках глаз таилась какая-то тёплая искорка. – Когда знаешь, на какие кнопки нажимать, всё получается. А у тебя, я вижу, кнопки отзывчивые.
Я сглотнула комок в горле.
– Спасибо, – прохрипела я. – За… инструктаж.
– Всегда пожалуйста, соседка. – Он улыбнулся, и эта улыбка была уже не просто дружеской, в ней была доля понимания, доля того пошлого подтекста, что висел в воздухе. – Если что, я тут часто бываю и всегда готов помочь… с корректировкой техники. Особенно, если дело касается… нестабильных положений.
Он развернулся и вышел, оставив меня одну с бешено колотящимся сердцем, горящими щеками и абсолютной уверенностью в одном: эта «корректировка техники» была самой откровенной, самой обжигающе-соблазнительной пыткой в моей жизни. И я, кажется, готова была на большее.