Контракт на ребенка

— Условия простые, — говорит он, постукивая пальцем по строчкам. — Переезжаешь в мой дом на Рублевке. Живешь там два года — моей сожительницей, официально, для всех знакомых и прессы. Проходишь протокол ЭКО. Рожаешь мне наследника. За это Мишино лечение оплачено полностью — операция, реабилитация, любая клиника мира, хоть Германия, хоть Штаты.

Слова падают ровно, деловито, будто он диктует смету на ремонт офиса. Читаю строчки, буквы плывут перед глазами, складываются в фразы, каких не могла вообразить всю дорогу сюда в метро, зажатая между чужими локтями. «Сожительница». «Обязуется пройти медицинский протокол». «Право на полный контроль перемещений». Дальше — условие про телефон, следом про переписку, следом про появление на публике рядом с ним и в одежде, какую пришлют заранее. Строчка за строчкой рисуют клетку, обитую бархатом, с золочеными прутьями, но клетку.