Я смотрела, как алчное пламя пожирает мир вокруг. Оранжево-багровые языки лизали стены, взвивались к почерневшему потолку, превращая в пепел воспоминания, книги, занавески — всю мою прежнюю жизнь. Воздух гудел жарким саваном, искры танцевали в дыму, как безумные светляки. А я стояла посреди этого ада, прикованная к месту ледяными тисками ужаса. Ноги вросли в пол, разум отключился, оставив лишь животное оцепенение. Я не понимала, где я, почему здесь, — только следила за тем, как огонь медленно и методично стирает реальность.
— Уходи! — голос прорвался сквозь треск и грохот, резкий, как удар хлыста, и в то же время до боли знакомый. Будто эхо из забытого сна. — Ты должна жить!
Кто?.. В памяти, затянутой дымовой пеленой, не было ни одного такого тембра — низкого, хриплого от напряжения, прошивающего насквозь.
Я повернула голову, движения скованные, будто шею сдавили обручем.
И сердце остановилось.
На миг мир сузился до него одного.