Он «раздевал» меня. Медленно, методично, слой за слоем снимал с меня одежду, оставляя голой и беззащитной перед своим желанием. Я физически ощущала этот взгляд на своей коже — как прикосновение липких, горячих пальцев. Мне захотелось прикрыться, скрестить руки на груди, спрятаться.
— Почему? — переспросил он, и в его голосе прозвучали хриплые нотки, от которых у меня мороз пошел по коже. — Потому что ты единственная, кто посмел открыть рот. Ты единственная, кто не смотрел на меня как на мешок с деньгами.
Он сделал паузу, продолжая изучать мои ноги, обтянутые тонким нейлоном колготок. Его взгляд задержался на коленях, потом поднялся выше, к кромке юбки. Я замерла, боясь вдохнуть. Мне казалось, что, если я шевельнусь, он набросится. В машине стало невыносимо жарко.
— Ты привлекла мое внимание, — наконец произнес он, поднимая глаза к моему лицу. В них плескалась тьма. Тягучая, опасная тьма. — А я не привык отказывать себе в том, что привлекло мое внимание.