Подборка книг по тегу: "литсериал"
Мартин налил себе бокал вина и устроился поудобнее в кресле у камина.
Все три месяца его не покидали мысли о Любке. Он жаждал её, как глоток свежего воздуха. Он скучал!
Девушка снилась каждую ночь и это было сумасшествие.
Господин Кёллер никогда не испытывал такого чувства, как Любовь. «Если это и есть Любовь, ну её к Дьяволу!» - думал он, возвращаясь домой, - «уж больно сердце болит!"
И вот он дома, долгожданная встреча состоялась. А она?! Она холодная, даже не улыбнулась не разу. Стоит посреди комнаты, как ледяной столб…
Россия. Самарская губерния. 1840 год.
Все три месяца его не покидали мысли о Любке. Он жаждал её, как глоток свежего воздуха. Он скучал!
Девушка снилась каждую ночь и это было сумасшествие.
Господин Кёллер никогда не испытывал такого чувства, как Любовь. «Если это и есть Любовь, ну её к Дьяволу!» - думал он, возвращаясь домой, - «уж больно сердце болит!"
И вот он дома, долгожданная встреча состоялась. А она?! Она холодная, даже не улыбнулась не разу. Стоит посреди комнаты, как ледяной столб…
Россия. Самарская губерния. 1840 год.
Помогая сеньорите Пачолли готовиться ко сну и расшнуровывая корсет, служанка прошептала:
- Некий молодой и красивый капрал, передал для вас записку. Я её положила под подушку…
Лицо Фредерики залила пунцовая краска, сердце забилось, словно птица в клетке, а ноги подкосились.
Дождавшись, когда матушка заснёт, девушка на цыпочках пробралась к камину. Трясущимися руками, она развернула записку. Пламя огня осветило строки: «Прекрасная Роза, Вы Навсегда Поселились в Моём Сердце!»
Фредерика бросила свиток в огонь, и не помня себя от счастья, забралась в кровать.
В эту ночь снился отец. Вот он берёт её за руку и подводит к зеркалу. В зеркале отражается красивая сеньорита, одетая в белое, подвенечное платье. Вдруг налетают чёрные вороны и своими острыми клювами, начинают раздирать подвенечный наряд в лохмотья. Невеста в ужасе кричит и отбивается, как может…
Испания. 1569 год. Времена правления короля Филиппа Второго. Короля, который «никогда не смеялся».
- Некий молодой и красивый капрал, передал для вас записку. Я её положила под подушку…
Лицо Фредерики залила пунцовая краска, сердце забилось, словно птица в клетке, а ноги подкосились.
Дождавшись, когда матушка заснёт, девушка на цыпочках пробралась к камину. Трясущимися руками, она развернула записку. Пламя огня осветило строки: «Прекрасная Роза, Вы Навсегда Поселились в Моём Сердце!»
Фредерика бросила свиток в огонь, и не помня себя от счастья, забралась в кровать.
В эту ночь снился отец. Вот он берёт её за руку и подводит к зеркалу. В зеркале отражается красивая сеньорита, одетая в белое, подвенечное платье. Вдруг налетают чёрные вороны и своими острыми клювами, начинают раздирать подвенечный наряд в лохмотья. Невеста в ужасе кричит и отбивается, как может…
Испания. 1569 год. Времена правления короля Филиппа Второго. Короля, который «никогда не смеялся».
- Иварс, миленький, - от такой неожиданной новости, девушка растерялась, из глаз её потекли слёзы и прижавшись к сильной мужской груди, прошептала, - даже не знаю, как благодарить вас!
- Малышка, - расчувствовался костюмер, - а ты мне нравишься всё больше и больше! - он нежно обнял девушку. Впервые, за время их знакомства, в его взгляде проскользнуло вожделение.
- Вы мне снитесь каждую ночь, - сердце в девичьей груди забилось, словно птица в клетке, - Иварс, я люблю вас! - Хельга крепче и крепче прижималась к его телу. О, как оно манило её, какой сладкий и пьянящий источало запах!
- Ох, детка, - мужчина смахнул, вдруг откуда - то накатившуюся слезу, - ты ещё совсем маленькая и не понимаешь, что вместе с Любовью приходят Страдание и Разочарование! - усилием воли, он в буквальном смысле слова отодрал девушку от себя. - Страдание и Разочарование - вечные спутники Любви…
Эстония. Город Таллин.1923 год.
- Малышка, - расчувствовался костюмер, - а ты мне нравишься всё больше и больше! - он нежно обнял девушку. Впервые, за время их знакомства, в его взгляде проскользнуло вожделение.
- Вы мне снитесь каждую ночь, - сердце в девичьей груди забилось, словно птица в клетке, - Иварс, я люблю вас! - Хельга крепче и крепче прижималась к его телу. О, как оно манило её, какой сладкий и пьянящий источало запах!
- Ох, детка, - мужчина смахнул, вдруг откуда - то накатившуюся слезу, - ты ещё совсем маленькая и не понимаешь, что вместе с Любовью приходят Страдание и Разочарование! - усилием воли, он в буквальном смысле слова отодрал девушку от себя. - Страдание и Разочарование - вечные спутники Любви…
Эстония. Город Таллин.1923 год.
- Ну что, доченька моя, скажешь, - Митрофановна прервала неловкое молчание, - уважаемый человек к тебе сватается?!
- Я…я не знаю! - нижняя губа девушки дрогнула.
Римма швырнула бумажный кулёк, в котором лежал подарок, на стол и скрылась за печкой.
Учитель растерянно посмотрел на будущую тёщу. Лицо мужчины стало очень бледным, по лбу пошла испарина.
- Очумела девка! От счастья своего очумела! - поспешила заверить баба. - Не каждый день такие женихи сватаются! Время ей надо в себя прийти…
Россия. 1917 год.
- Я…я не знаю! - нижняя губа девушки дрогнула.
Римма швырнула бумажный кулёк, в котором лежал подарок, на стол и скрылась за печкой.
Учитель растерянно посмотрел на будущую тёщу. Лицо мужчины стало очень бледным, по лбу пошла испарина.
- Очумела девка! От счастья своего очумела! - поспешила заверить баба. - Не каждый день такие женихи сватаются! Время ей надо в себя прийти…
Россия. 1917 год.
Ирина Евстигнеевна молча закрыла дверь в горницу. Усадила дочь на кованный сундук, застеленный сверху ковром персидским, разноцветным и подала жбан кваса.
- Отпей, остыть тебе надобно! – приказала она властным голосом и дождавшись, когда Настёна успокоится, продолжила, - отвечай, Фроська правду сказала?
- Правду... - сдувая, выбившуюся из - под расписного кокошника прядь золотистых волос, зло буркнула дочь.
- И не стыдно тебе, дочери купеческой, в благочинии, да в молитвах воспитанной, глядя в глаза матери родной, в похоти к конюху соглашаться?!
- Не стыдно, - заплакала Настёна, - нет у меня, матушка, похоти в помыслах! Совсем нет! Люб мне Ефимка…
- Господи, а коли отец узнает, – купчиха присела на сундук рядышком, - срам - то каков будет?! Ну, зачем тебе Любовь – то эта? Дурь, блажь… - обняла она дочку и погладила по голове.
- Снится он мне! Снится проклятый! – прижавшись к материнской груди, разрыдалась Настя. – И чего делать, не знаю…
1815 год. Город Кострома.
- Отпей, остыть тебе надобно! – приказала она властным голосом и дождавшись, когда Настёна успокоится, продолжила, - отвечай, Фроська правду сказала?
- Правду... - сдувая, выбившуюся из - под расписного кокошника прядь золотистых волос, зло буркнула дочь.
- И не стыдно тебе, дочери купеческой, в благочинии, да в молитвах воспитанной, глядя в глаза матери родной, в похоти к конюху соглашаться?!
- Не стыдно, - заплакала Настёна, - нет у меня, матушка, похоти в помыслах! Совсем нет! Люб мне Ефимка…
- Господи, а коли отец узнает, – купчиха присела на сундук рядышком, - срам - то каков будет?! Ну, зачем тебе Любовь – то эта? Дурь, блажь… - обняла она дочку и погладила по голове.
- Снится он мне! Снится проклятый! – прижавшись к материнской груди, разрыдалась Настя. – И чего делать, не знаю…
1815 год. Город Кострома.
Альберто был взбешён! Несправедливость раздирала брюхо!
Ещё сегодня утром он целовал живот Габриэллы, клялся в вечной любви, а вечером узнаёт, что по воле отца должен стать мужем сеньориты Сегретто.
Младший Санвиталле поднял руку, чтобы взять слово.
- Говори, сын мой! – подеста города Пармы расплылся в улыбке, ожидая прилюдно слов благодарности.
- Отец и все присутствующие, - юноша сильно нервничал, - я очень ценю и понимаю какую большую честь оказывает семья Сегретто, доверив единственную дочь мне в жёны. Но вынужден признаться, что люблю другую! - Альберто на минуту замолчал, чтобы посмотреть на реакцию гостей. - Да, эта девушка – дочь молочника! Скажу больше, она носит под сердцем ребёнка, плод нашей совместной любви! – после этой фразы, за столом воцарилось гробовое молчание. – И, если мои достопочтенные родители не дадут согласия на брачный союз с Габриэллой, мы вынуждены будем покинуть Парму и отправиться в Верону, чтобы обвенчаться...
1317 год. Италия. Город Парма.
Ещё сегодня утром он целовал живот Габриэллы, клялся в вечной любви, а вечером узнаёт, что по воле отца должен стать мужем сеньориты Сегретто.
Младший Санвиталле поднял руку, чтобы взять слово.
- Говори, сын мой! – подеста города Пармы расплылся в улыбке, ожидая прилюдно слов благодарности.
- Отец и все присутствующие, - юноша сильно нервничал, - я очень ценю и понимаю какую большую честь оказывает семья Сегретто, доверив единственную дочь мне в жёны. Но вынужден признаться, что люблю другую! - Альберто на минуту замолчал, чтобы посмотреть на реакцию гостей. - Да, эта девушка – дочь молочника! Скажу больше, она носит под сердцем ребёнка, плод нашей совместной любви! – после этой фразы, за столом воцарилось гробовое молчание. – И, если мои достопочтенные родители не дадут согласия на брачный союз с Габриэллой, мы вынуждены будем покинуть Парму и отправиться в Верону, чтобы обвенчаться...
1317 год. Италия. Город Парма.
Дикен теперь мой официальный напарник. Ему приглянулось дело о гибели скота в какой-то богом забытой дыре, где нет даже связи. С первых секунд это дело мне нравится все меньше и меньше, я чувствую, что мой напарник что-то скрывает. Я получу ответы на свои вопросы, только понравятся ли мне ответы?
Катя оказалась в другом мире не по своей воле. Теперь у неё новое имя, чужое имение и… сто непогашенных долгов. Время тает: если не найти деньги, всё уйдёт с молотка.
Но не на ту напали, наши девчонки не сдаются! Никогда!
Но не на ту напали, наши девчонки не сдаются! Никогда!
– Получается, пятен нет, кожа бледная... Блин, такие тела находят после серьезной потери крови.
– Не находишь это жутко смахивающим на тему вампиров?
– Если брать кинематограф, то не хватает двух проколов на шее.
– Вампиры не всегда кусают в шею. Некоторые предпочитают пах, там тоже есть крупные сосуды.
– Мы же не обсуждаем вампиров на полном серьезе? – посмотрела я на Дикена ошарашенно.
Запутанное дело, в которое мы оказались втянуты на первый взгляд случайно. Но, кажется, нас там ждали...
– Не находишь это жутко смахивающим на тему вампиров?
– Если брать кинематограф, то не хватает двух проколов на шее.
– Вампиры не всегда кусают в шею. Некоторые предпочитают пах, там тоже есть крупные сосуды.
– Мы же не обсуждаем вампиров на полном серьезе? – посмотрела я на Дикена ошарашенно.
Запутанное дело, в которое мы оказались втянуты на первый взгляд случайно. Но, кажется, нас там ждали...
- Ты чего там застряла? - Дикен говорил тихо, будто его могли слышать. - Полчаса прошло!
- Ищу.
- Что? Проблемы на одно место?
- Иди ты лесом!
- Покусаю, красотка, если будешь дерзить. Что ты там выискиваешь?
- У меня имя есть! - зашипела я. - Здесь пахнет падалью, но я не могу найти источник.
- В таких случаях достаёшь телефон и набираешь меня, тебе ясно?
- Ты совсем охамел!? - возмутилась я.
- Я буду через пять минут.
- Ладно. Я в доме...
- Я знаю, в каком ты доме...
В очередной раз мой выходной накрылся медным тазом. Я вовремя подняла панику в гостинице, но все не так радужно, как показалось на первый взгляд...
- Ищу.
- Что? Проблемы на одно место?
- Иди ты лесом!
- Покусаю, красотка, если будешь дерзить. Что ты там выискиваешь?
- У меня имя есть! - зашипела я. - Здесь пахнет падалью, но я не могу найти источник.
- В таких случаях достаёшь телефон и набираешь меня, тебе ясно?
- Ты совсем охамел!? - возмутилась я.
- Я буду через пять минут.
- Ладно. Я в доме...
- Я знаю, в каком ты доме...
В очередной раз мой выходной накрылся медным тазом. Я вовремя подняла панику в гостинице, но все не так радужно, как показалось на первый взгляд...
Выберите полку для книги