Подборка книг по тегу: "литсериал"
- Ну что, доченька моя, скажешь, - Митрофановна прервала неловкое молчание, - уважаемый человек к тебе сватается?!
- Я…я не знаю! - нижняя губа девушки дрогнула.
Римма швырнула бумажный кулёк, в котором лежал подарок, на стол и скрылась за печкой.
Учитель растерянно посмотрел на будущую тёщу. Лицо мужчины стало очень бледным, по лбу пошла испарина.
- Очумела девка! От счастья своего очумела! - поспешила заверить баба. - Не каждый день такие женихи сватаются! Время ей надо в себя прийти…
Россия. 1917 год.
- Я…я не знаю! - нижняя губа девушки дрогнула.
Римма швырнула бумажный кулёк, в котором лежал подарок, на стол и скрылась за печкой.
Учитель растерянно посмотрел на будущую тёщу. Лицо мужчины стало очень бледным, по лбу пошла испарина.
- Очумела девка! От счастья своего очумела! - поспешила заверить баба. - Не каждый день такие женихи сватаются! Время ей надо в себя прийти…
Россия. 1917 год.
Ирина Евстигнеевна молча закрыла дверь в горницу. Усадила дочь на кованный сундук, застеленный сверху ковром персидским, разноцветным и подала жбан кваса.
- Отпей, остыть тебе надобно! – приказала она властным голосом и дождавшись, когда Настёна успокоится, продолжила, - отвечай, Фроська правду сказала?
- Правду... - сдувая, выбившуюся из - под расписного кокошника прядь золотистых волос, зло буркнула дочь.
- И не стыдно тебе, дочери купеческой, в благочинии, да в молитвах воспитанной, глядя в глаза матери родной, в похоти к конюху соглашаться?!
- Не стыдно, - заплакала Настёна, - нет у меня, матушка, похоти в помыслах! Совсем нет! Люб мне Ефимка…
- Господи, а коли отец узнает, – купчиха присела на сундук рядышком, - срам - то каков будет?! Ну, зачем тебе Любовь – то эта? Дурь, блажь… - обняла она дочку и погладила по голове.
- Снится он мне! Снится проклятый! – прижавшись к материнской груди, разрыдалась Настя. – И чего делать, не знаю…
1815 год. Город Кострома.
- Отпей, остыть тебе надобно! – приказала она властным голосом и дождавшись, когда Настёна успокоится, продолжила, - отвечай, Фроська правду сказала?
- Правду... - сдувая, выбившуюся из - под расписного кокошника прядь золотистых волос, зло буркнула дочь.
- И не стыдно тебе, дочери купеческой, в благочинии, да в молитвах воспитанной, глядя в глаза матери родной, в похоти к конюху соглашаться?!
- Не стыдно, - заплакала Настёна, - нет у меня, матушка, похоти в помыслах! Совсем нет! Люб мне Ефимка…
- Господи, а коли отец узнает, – купчиха присела на сундук рядышком, - срам - то каков будет?! Ну, зачем тебе Любовь – то эта? Дурь, блажь… - обняла она дочку и погладила по голове.
- Снится он мне! Снится проклятый! – прижавшись к материнской груди, разрыдалась Настя. – И чего делать, не знаю…
1815 год. Город Кострома.
Катя оказалась в другом мире не по своей воле. Теперь у неё новое имя, чужое имение и… сто непогашенных долгов. Время тает: если не найти деньги, всё уйдёт с молотка.
Но не на ту напали, наши девчонки не сдаются! Никогда!
Но не на ту напали, наши девчонки не сдаются! Никогда!
Мартин налил себе бокал вина и устроился поудобнее в кресле у камина.
Все три месяца его не покидали мысли о Любке. Он жаждал её, как глоток свежего воздуха. Он скучал!
Девушка снилась каждую ночь и это было сумасшествие.
Господин Кёллер никогда не испытывал такого чувства, как Любовь. «Если это и есть Любовь, ну её к Дьяволу!» - думал он, возвращаясь домой, - «уж больно сердце болит!"
И вот он дома, долгожданная встреча состоялась. А она?! Она холодная, даже не улыбнулась не разу. Стоит посреди комнаты, как ледяной столб…
Россия. Самарская губерния. 1840 год.
Все три месяца его не покидали мысли о Любке. Он жаждал её, как глоток свежего воздуха. Он скучал!
Девушка снилась каждую ночь и это было сумасшествие.
Господин Кёллер никогда не испытывал такого чувства, как Любовь. «Если это и есть Любовь, ну её к Дьяволу!» - думал он, возвращаясь домой, - «уж больно сердце болит!"
И вот он дома, долгожданная встреча состоялась. А она?! Она холодная, даже не улыбнулась не разу. Стоит посреди комнаты, как ледяной столб…
Россия. Самарская губерния. 1840 год.
Помогая сеньорите Пачолли готовиться ко сну и расшнуровывая корсет, служанка прошептала:
- Некий молодой и красивый капрал, передал для вас записку. Я её положила под подушку…
Лицо Фредерики залила пунцовая краска, сердце забилось, словно птица в клетке, а ноги подкосились.
Дождавшись, когда матушка заснёт, девушка на цыпочках пробралась к камину. Трясущимися руками, она развернула записку. Пламя огня осветило строки: «Прекрасная Роза, Вы Навсегда Поселились в Моём Сердце!»
Фредерика бросила свиток в огонь, и не помня себя от счастья, забралась в кровать.
В эту ночь снился отец. Вот он берёт её за руку и подводит к зеркалу. В зеркале отражается красивая сеньорита, одетая в белое, подвенечное платье. Вдруг налетают чёрные вороны и своими острыми клювами, начинают раздирать подвенечный наряд в лохмотья. Невеста в ужасе кричит и отбивается, как может…
Испания. 1569 год. Времена правления короля Филиппа Второго. Короля, который «никогда не смеялся».
- Некий молодой и красивый капрал, передал для вас записку. Я её положила под подушку…
Лицо Фредерики залила пунцовая краска, сердце забилось, словно птица в клетке, а ноги подкосились.
Дождавшись, когда матушка заснёт, девушка на цыпочках пробралась к камину. Трясущимися руками, она развернула записку. Пламя огня осветило строки: «Прекрасная Роза, Вы Навсегда Поселились в Моём Сердце!»
Фредерика бросила свиток в огонь, и не помня себя от счастья, забралась в кровать.
В эту ночь снился отец. Вот он берёт её за руку и подводит к зеркалу. В зеркале отражается красивая сеньорита, одетая в белое, подвенечное платье. Вдруг налетают чёрные вороны и своими острыми клювами, начинают раздирать подвенечный наряд в лохмотья. Невеста в ужасе кричит и отбивается, как может…
Испания. 1569 год. Времена правления короля Филиппа Второго. Короля, который «никогда не смеялся».
- Иварс, миленький, - от такой неожиданной новости, девушка растерялась, из глаз её потекли слёзы и прижавшись к сильной мужской груди, прошептала, - даже не знаю, как благодарить вас!
- Малышка, - расчувствовался костюмер, - а ты мне нравишься всё больше и больше! - он нежно обнял девушку. Впервые, за время их знакомства, в его взгляде проскользнуло вожделение.
- Вы мне снитесь каждую ночь, - сердце в девичьей груди забилось, словно птица в клетке, - Иварс, я люблю вас! - Хельга крепче и крепче прижималась к его телу. О, как оно манило её, какой сладкий и пьянящий источало запах!
- Ох, детка, - мужчина смахнул, вдруг откуда - то накатившуюся слезу, - ты ещё совсем маленькая и не понимаешь, что вместе с Любовью приходят Страдание и Разочарование! - усилием воли, он в буквальном смысле слова отодрал девушку от себя. - Страдание и Разочарование - вечные спутники Любви…
Эстония. Город Таллин.1923 год.
- Малышка, - расчувствовался костюмер, - а ты мне нравишься всё больше и больше! - он нежно обнял девушку. Впервые, за время их знакомства, в его взгляде проскользнуло вожделение.
- Вы мне снитесь каждую ночь, - сердце в девичьей груди забилось, словно птица в клетке, - Иварс, я люблю вас! - Хельга крепче и крепче прижималась к его телу. О, как оно манило её, какой сладкий и пьянящий источало запах!
- Ох, детка, - мужчина смахнул, вдруг откуда - то накатившуюся слезу, - ты ещё совсем маленькая и не понимаешь, что вместе с Любовью приходят Страдание и Разочарование! - усилием воли, он в буквальном смысле слова отодрал девушку от себя. - Страдание и Разочарование - вечные спутники Любви…
Эстония. Город Таллин.1923 год.
Вперёд вышел Сасыкбай – хан. Активно жестикулируя, он начал что – то говорить переводчику. Последний, угодливо улыбаясь, стал доносить до пленных.
- Всем слушать! – надрывно заблажил вражина. – У великого хана есть единственная дочь, прекрасная Бимаржан, что означает «танцующая жемчужина». Но, «жемчужина» Сасыкбай – хана не может танцевать! К большому горю матери и отца, прекрасная Бимаржан упала с лошади, и у неё отнялись ноги. С той поры дочь нашего любимого хана находится в печали. И чтобы глаза хатун лучились от счастья, а губы всегда улыбались, её отец и брат решили сделать девушке подарок - личного раба! Сейчас драгоценная Бимаржан осчастливит вас, Русы, своим присутствием и выберет для себя утеху. На кого покажет пальчиком хатун, тот станет евнухом…
940 год. Русь. Времена правления князя Игоря
- Всем слушать! – надрывно заблажил вражина. – У великого хана есть единственная дочь, прекрасная Бимаржан, что означает «танцующая жемчужина». Но, «жемчужина» Сасыкбай – хана не может танцевать! К большому горю матери и отца, прекрасная Бимаржан упала с лошади, и у неё отнялись ноги. С той поры дочь нашего любимого хана находится в печали. И чтобы глаза хатун лучились от счастья, а губы всегда улыбались, её отец и брат решили сделать девушке подарок - личного раба! Сейчас драгоценная Бимаржан осчастливит вас, Русы, своим присутствием и выберет для себя утеху. На кого покажет пальчиком хатун, тот станет евнухом…
940 год. Русь. Времена правления князя Игоря
Мадам де Буаселье, словно прочитав мысли поварёнка, вдруг встала из - за стола и приблизившись вплотную к нему сзади, обняла за плечи:
- А что если я подарю Вам должность дворецкого - зашептала она в самое ушко - сумеете ли Вы, милый мальчик, справиться с новыми обязанностями? – баронесса всё теснее и теснее прижималась к мужскому телу, - сумеете ли Вы, милый мальчик, отблагодарить свою госпожу должным образом? – её губы нашли губы Даниэля.
Мсье Нуаре не смог ничего ответить. Перед глазами всё плыло, а тело било мелкой дрожью. Он понимал только одно: его мужская плоть восстала с неистовой силой…
1685 год. Франция. Провинция Лангедок.
Правление короля Людовика 14.
- А что если я подарю Вам должность дворецкого - зашептала она в самое ушко - сумеете ли Вы, милый мальчик, справиться с новыми обязанностями? – баронесса всё теснее и теснее прижималась к мужскому телу, - сумеете ли Вы, милый мальчик, отблагодарить свою госпожу должным образом? – её губы нашли губы Даниэля.
Мсье Нуаре не смог ничего ответить. Перед глазами всё плыло, а тело било мелкой дрожью. Он понимал только одно: его мужская плоть восстала с неистовой силой…
1685 год. Франция. Провинция Лангедок.
Правление короля Людовика 14.
- Ой, девка, что ж ты задумала? – жалобно причитала Авдотья, помогая дочери собираться в дорогу. – Был бы отец жив, Царство ему небесное, - перекрестилась баба, - да разве ж отпустил бы тебя одну в город?! Ввалил бы вожжами вдоль спины…
- Мамка, - огрызнулась дочь, - хватит причитать! Лучше здесь от голода сдохнуть?
- Лидка, Лидка, - покачала головой Авдотья Степановна, - а вдруг тебя снасильничают? Мужики городские, ух какие наглые…
- Башку на плечах имею, - девчонка завернула в белую тряпицу ломоть хлеба и небольшой кусок сала, - обустроюсь в городе, и вас с Иваном заберу.
- Да годов – то тебе всего шестнадцать! Дитя ещё неразумное…
СССР. 1930 год. Город Горький.
- Мамка, - огрызнулась дочь, - хватит причитать! Лучше здесь от голода сдохнуть?
- Лидка, Лидка, - покачала головой Авдотья Степановна, - а вдруг тебя снасильничают? Мужики городские, ух какие наглые…
- Башку на плечах имею, - девчонка завернула в белую тряпицу ломоть хлеба и небольшой кусок сала, - обустроюсь в городе, и вас с Иваном заберу.
- Да годов – то тебе всего шестнадцать! Дитя ещё неразумное…
СССР. 1930 год. Город Горький.
- Разве Вы вернётесь к жене?! – в голосе пани Буткевич появились нотки страха и немалого удивления. – Разве Вы сможете расстаться со мной после того, что произошло этой ночью?! – она горько заплакала.
- Ах, дорогая Джустина, не терзайте мне сердце Своими слезами! – сапожник встал с кровати и начал одеваться. – У меня семья! Жена и дети! Что же делать?! – он взял в руки свои старые, залатанные штаны и тут же брезгливо откинул их в сторону.
Не хотел Мажейка больше носить холщовую, застиранную одежду! Не хотел Мажейка больше хлебать жидкую гороховую похлёбку из старого облезлого горшка! Не хотел Мажейка возвращаться к жене и видеть её несчастные глаза на бледном исхудалом лице…
1725 год. Княжество Литовское. Речь Посполитая. Город Вильна(нынешний Вильнюс)
- Ах, дорогая Джустина, не терзайте мне сердце Своими слезами! – сапожник встал с кровати и начал одеваться. – У меня семья! Жена и дети! Что же делать?! – он взял в руки свои старые, залатанные штаны и тут же брезгливо откинул их в сторону.
Не хотел Мажейка больше носить холщовую, застиранную одежду! Не хотел Мажейка больше хлебать жидкую гороховую похлёбку из старого облезлого горшка! Не хотел Мажейка возвращаться к жене и видеть её несчастные глаза на бледном исхудалом лице…
1725 год. Княжество Литовское. Речь Посполитая. Город Вильна(нынешний Вильнюс)
Выберите полку для книги