Подборка книг по тегу: "наглый герой"
ИСТОРИЯ ВИКИ из романа "МОЯ НЕСВОБОДНАЯ"
Поднимаюсь с кровати и мой взгляд падает на прикроватную тумбочку. Там лежат деньги. Много. Сначала не могу сообразить, откуда они тут могли взяться, а потом до меня вдруг доходит. Начинаю задыхаться от обиды, но стараюсь сразу взять себя в руки, чтобы не дай бог не заплакать из-за этого урода. Сволочь! Я же убью его. За причиндалы подвешу прямо над барной стойкой.
С трудом протягиваю руку к деньгам, потому что для меня от них за версту воняет, но я должна знать на будущее во сколько меня и мои услуги оценил этот козел. Быстро перебираю пятитысячные купюры и замираю. Сто тысяч рублей, за неполную ночь. Мой мозг полностью плавится от цинизма и абсурда этой ситуации. Подхожу к зеркалу и поправляю прическу, которая благодаря тафту даже форму за ночь не потеряла, как и было обещано в рекламе.
- Вика, - обращаюсь сама к себе, - кажется, ты неправильно выбрала профессию. Нужно было идти в элитные проститутки, жила бы сейчас, как в шоколаде. Угу, … в коричневом и липком.
Поднимаюсь с кровати и мой взгляд падает на прикроватную тумбочку. Там лежат деньги. Много. Сначала не могу сообразить, откуда они тут могли взяться, а потом до меня вдруг доходит. Начинаю задыхаться от обиды, но стараюсь сразу взять себя в руки, чтобы не дай бог не заплакать из-за этого урода. Сволочь! Я же убью его. За причиндалы подвешу прямо над барной стойкой.
С трудом протягиваю руку к деньгам, потому что для меня от них за версту воняет, но я должна знать на будущее во сколько меня и мои услуги оценил этот козел. Быстро перебираю пятитысячные купюры и замираю. Сто тысяч рублей, за неполную ночь. Мой мозг полностью плавится от цинизма и абсурда этой ситуации. Подхожу к зеркалу и поправляю прическу, которая благодаря тафту даже форму за ночь не потеряла, как и было обещано в рекламе.
- Вика, - обращаюсь сама к себе, - кажется, ты неправильно выбрала профессию. Нужно было идти в элитные проститутки, жила бы сейчас, как в шоколаде. Угу, … в коричневом и липком.
— Не трогайте его! — кричу я, в ужасе наблюдая как буйная компания мажоров обступает моего лучшего друга со всех сторон.
— А что мне за это будет? — невозмутимо спрашивает Арсений Громов, главный из них.
— Судьба сжалится над тобой, и ты перестанешь быть таким придурком! — выдаю на адреналине.
Его бровь изгибается. Глаза вспыхивают.
— Попробуем еще раз: что мне за это будет? — от его ледяного тона мне становится по-настоящему страшно.
Я молчу. Предложить мне ему нечего. У таких, как Арсений Громов, есть все — власть, деньги, уважение.
— Короче, — Громов резко тянет меня за воротник, — хочешь выслужиться за проколы своего парнишки — я не против. Мне девчонка на побегушках не помешает.
— И что это значит? Как долго?
— Пока мне не надоест.
— А что мне за это будет? — невозмутимо спрашивает Арсений Громов, главный из них.
— Судьба сжалится над тобой, и ты перестанешь быть таким придурком! — выдаю на адреналине.
Его бровь изгибается. Глаза вспыхивают.
— Попробуем еще раз: что мне за это будет? — от его ледяного тона мне становится по-настоящему страшно.
Я молчу. Предложить мне ему нечего. У таких, как Арсений Громов, есть все — власть, деньги, уважение.
— Короче, — Громов резко тянет меня за воротник, — хочешь выслужиться за проколы своего парнишки — я не против. Мне девчонка на побегушках не помешает.
— И что это значит? Как долго?
— Пока мне не надоест.
— На что ты готова, ради сестры? — твердый мужской голос за спиной пробирает до мурашек. Нервы напряжены до предела. Сердце стучит так громко, что кажется, в любой момент готово выскочить из груди. — Давай, Алиса, скажи мне.
— Ты ведь и так знаешь ответ, — старюсь, чтобы голос звучал ровно. Не хочу чтобы он знал, какие чувства меня сейчас переполняют: обида, боль, страх, отчаяние…
— Скажи мне!
Я не заметила, как Волков оказался за моей спиной. Поэтому вздрогнула, когда ощутила его дыхание на своей шее.
Рядом послышался самодовольный смешок, а потом он опустил руки на мою талию.
— Хотя… Мне не нужен твой ответ. Только я могу помочь вылечить твою маленькую сестренку. А ты сделаешь все, что я скажу.
Моей сестре нужна дорогостоящая операция. Волков предложил мне помощь, вот только взамен потребовал стать… Его игрушкой.
— Ты ведь и так знаешь ответ, — старюсь, чтобы голос звучал ровно. Не хочу чтобы он знал, какие чувства меня сейчас переполняют: обида, боль, страх, отчаяние…
— Скажи мне!
Я не заметила, как Волков оказался за моей спиной. Поэтому вздрогнула, когда ощутила его дыхание на своей шее.
Рядом послышался самодовольный смешок, а потом он опустил руки на мою талию.
— Хотя… Мне не нужен твой ответ. Только я могу помочь вылечить твою маленькую сестренку. А ты сделаешь все, что я скажу.
Моей сестре нужна дорогостоящая операция. Волков предложил мне помощь, вот только взамен потребовал стать… Его игрушкой.
- Одна ночь со мной в обмен на зачёт, – как можно спокойнее произношу я.
- Что, простите? – после неловкого молчания и гляделок друг на друга, наконец выдавливает Яна. – Вы предлагаете мне спать с вами ради зачёта? Я вас правильно расслышала, Максим Леонидович?..
Ударить по лицу незнакомца, испортить его рубашку, а потом сбежать? Легко! В этом вся я. И представьте мой шок, когда оказывается, что этот самый незнакомец – владелец компании, где мне предстоит пройти летнюю практику! Теперь от него зависит, не только моя карьера, но и жизнь! А он, похоже, решил отомстить мне за своё унижение…
- Что, простите? – после неловкого молчания и гляделок друг на друга, наконец выдавливает Яна. – Вы предлагаете мне спать с вами ради зачёта? Я вас правильно расслышала, Максим Леонидович?..
Ударить по лицу незнакомца, испортить его рубашку, а потом сбежать? Легко! В этом вся я. И представьте мой шок, когда оказывается, что этот самый незнакомец – владелец компании, где мне предстоит пройти летнюю практику! Теперь от него зависит, не только моя карьера, но и жизнь! А он, похоже, решил отомстить мне за своё унижение…
-Войны хочешь, Лиса?
Гадёныш! Это запрещённый приём, так меня звал только он, очень уж ему нравилась моя фамилия, Лисичкина. Тим, всегда говорил, что она мне очень подходит, взгляд у меня видите ли с хитринкой. Тогда, мне нравилось, сейчас бесит!
-А она у нас заканчивалась, Фил? И, кстати, Лиса, я для близких, - нагло вру, меня так вообще никто не называл кроме него, - а ты... - окатываю его ненавидящим взглядом и надменно веду плечиком.
Разворачиваюсь, и дефилирую в противоположную сторону, подальше от него! В районе лопаток нестерпимо жжёт, смотришь? Вот и смотри, заносчивый сноб! Я девочка не жадная!
Он вернулся спустя несколько лет в родной город, а я... у меня новая жизнь, в которой я точно не была готова к его появлению!
Гадёныш! Это запрещённый приём, так меня звал только он, очень уж ему нравилась моя фамилия, Лисичкина. Тим, всегда говорил, что она мне очень подходит, взгляд у меня видите ли с хитринкой. Тогда, мне нравилось, сейчас бесит!
-А она у нас заканчивалась, Фил? И, кстати, Лиса, я для близких, - нагло вру, меня так вообще никто не называл кроме него, - а ты... - окатываю его ненавидящим взглядом и надменно веду плечиком.
Разворачиваюсь, и дефилирую в противоположную сторону, подальше от него! В районе лопаток нестерпимо жжёт, смотришь? Вот и смотри, заносчивый сноб! Я девочка не жадная!
Он вернулся спустя несколько лет в родной город, а я... у меня новая жизнь, в которой я точно не была готова к его появлению!
— Что же я творю? — задыхаюсь. Еле шевелю губами. Его жадные прикосновения мешают услышать голос разума. Вместо этого я слышу голос настоящего искусителя:
— Посылаешь к черту свою пластмассовую жизнь! Хватит держать все под контролем.
***
Привет, меня зовут Даша. Я самая счастливая девушка, потому что через несколько месяцев выхожу замуж за любимого мужчину. Вот только я и представить не могла, что однажды, окажусь «между двух огней»: между женихом и его родным братом…
Влюблюсь вопреки, забыв о привычном комфорте.
ХЭ
— Посылаешь к черту свою пластмассовую жизнь! Хватит держать все под контролем.
***
Привет, меня зовут Даша. Я самая счастливая девушка, потому что через несколько месяцев выхожу замуж за любимого мужчину. Вот только я и представить не могла, что однажды, окажусь «между двух огней»: между женихом и его родным братом…
Влюблюсь вопреки, забыв о привычном комфорте.
ХЭ
Да чтоб тебя. Ругаюсь на ремень, от которого тщетно пытаюсь освободиться. И это единственные приличные слова, которые тонут в потоке откровенного мата. А как не материться? Сижу голым задом на мраморном полу. В женском туалете. Сюда же зайти в любой момент могут. Не успеваю додумать мысль, как ручка двери поворачивается и кто-то входит. Не вижу кто, потому что не смотрю.
Морщусь и снова матерюсь. Прикрываю руками своего обидевшегося дружка. А он реально обиделся. Вон, как сник. Совсем пригорюнился.
- Марк - слышу знакомый голос. Оборачиваюсь и мгновенно трезвею.
В дверях стоит дед с отвалившейся челюстью и смотрит на меня так... что я жалею, что не страус. Вот, правда. Пофиг бы на всё и голову в песок. Именно этого сейчас и хочется.
- Марк, ты... - пытается подобрать слова - ты, что тут делаешь? - спрашивает.
- Отдыхаю, дед - развожу руками и тут же возвращаю их на место.
И все это устроила она. Саша. И сейчас у меня одно желание - как следует ее наказать.
Морщусь и снова матерюсь. Прикрываю руками своего обидевшегося дружка. А он реально обиделся. Вон, как сник. Совсем пригорюнился.
- Марк - слышу знакомый голос. Оборачиваюсь и мгновенно трезвею.
В дверях стоит дед с отвалившейся челюстью и смотрит на меня так... что я жалею, что не страус. Вот, правда. Пофиг бы на всё и голову в песок. Именно этого сейчас и хочется.
- Марк, ты... - пытается подобрать слова - ты, что тут делаешь? - спрашивает.
- Отдыхаю, дед - развожу руками и тут же возвращаю их на место.
И все это устроила она. Саша. И сейчас у меня одно желание - как следует ее наказать.
— Дим, подстава! Я туфли у тебя в машине забыла, давай ты сходишь, а я тебе кофе сделаю?
— Х-ха, еще чего! Пока я ходить буду, ты мне в этот самый кофе плюнешь. От тебя ж всего ожидать можно!
— Ах ты индюк!
— Лилия Львовна, потрудитесь объяснить, что здесь происходит?!
Директор ресторана грозно застыл рядом. И как только до Лили дошло, как эта сцена выглядит со стороны, в глазах потемнело.
"Прощай, любимый ресторан!" — пронеслась одинокая мысль, но тут Лиля услышала:
— Вячеслав Леопольдович, у нас с Лилей свадьба через месяц. Нервы, сами понимаете, а я вот опять галстук не того цвета купил…
Мамочки, какая свадьба?! Что мелет этот идиот?!
— Х-ха, еще чего! Пока я ходить буду, ты мне в этот самый кофе плюнешь. От тебя ж всего ожидать можно!
— Ах ты индюк!
— Лилия Львовна, потрудитесь объяснить, что здесь происходит?!
Директор ресторана грозно застыл рядом. И как только до Лили дошло, как эта сцена выглядит со стороны, в глазах потемнело.
"Прощай, любимый ресторан!" — пронеслась одинокая мысль, но тут Лиля услышала:
— Вячеслав Леопольдович, у нас с Лилей свадьба через месяц. Нервы, сами понимаете, а я вот опять галстук не того цвета купил…
Мамочки, какая свадьба?! Что мелет этот идиот?!
Не могу удержаться. Провожу тыльной стороной ладони по ее щеке, трогаю большим пальцем губы. Мягкие, нежные, теплые. Моя выдра… Красавица.
Чем дольше смотрим друг на друга, тем ближе хочу находиться. Поймать ее выдох, впустить в себя. Попробовать. Разогнать адреналин желания на максимум. Словить кайф от простого поцелуя. А с ней это точно будет крышесносно.
— Остановитесь, Голицын, — шепчет почти в мои губы, облизывая свои.
Я не представляю, как тормознуть. У меня печет все внутри, натягивается канатами и лопается, разрушая к херам навесные конструкции. Готов уговаривать ее.
Да. Просить.
— Один раз, Лиза, — гипнотизируем губы друг друга. Ее теплое дыхание оседает на моих рецепторах чертовым цветком мандарина, затягивая в водоворот зимнего праздника.
ОН — мажор и атакующий защитник в баскетболе. Звезда универа. Тот самый дриблер, кто искусно ведёт мяч.
ОНА — преподаватель в университете и просто женщина, собирающая растерзанную душу, скрывая тайны, оставившие ожоги.
Чем дольше смотрим друг на друга, тем ближе хочу находиться. Поймать ее выдох, впустить в себя. Попробовать. Разогнать адреналин желания на максимум. Словить кайф от простого поцелуя. А с ней это точно будет крышесносно.
— Остановитесь, Голицын, — шепчет почти в мои губы, облизывая свои.
Я не представляю, как тормознуть. У меня печет все внутри, натягивается канатами и лопается, разрушая к херам навесные конструкции. Готов уговаривать ее.
Да. Просить.
— Один раз, Лиза, — гипнотизируем губы друг друга. Ее теплое дыхание оседает на моих рецепторах чертовым цветком мандарина, затягивая в водоворот зимнего праздника.
ОН — мажор и атакующий защитник в баскетболе. Звезда универа. Тот самый дриблер, кто искусно ведёт мяч.
ОНА — преподаватель в университете и просто женщина, собирающая растерзанную душу, скрывая тайны, оставившие ожоги.
ВЫШЛА НА БУМАГЕ В ИЗДАТЕЛЬСТВЕ "КЛЕВЕР" 📚
Моя семья винит его во всем: в том, что случилось с моим братом, папиным бизнесом и нашим домом. Я, как и все, должна его ненавидеть. Да хотя бы за разбитое сердце. Но когда он возвращается в город и ищет встречи, мне с трудом удается ему противостоять. Говорят, можно избавиться от вредной привычки за двадцать один день. Почему тогда я не могу перестать любить его уже так долго?
Моя семья винит его во всем: в том, что случилось с моим братом, папиным бизнесом и нашим домом. Я, как и все, должна его ненавидеть. Да хотя бы за разбитое сердце. Но когда он возвращается в город и ищет встречи, мне с трудом удается ему противостоять. Говорят, можно избавиться от вредной привычки за двадцать один день. Почему тогда я не могу перестать любить его уже так долго?
Выберите полку для книги