Подборка книг по тегу: "пышка_для_босса_литмоб"
- Слезь с меня! - глухо рычит в ковер главврач.
- После волшебного слова, - давлю локтем ему между лопаток.
- Уволю, - шипит босс, но дёрнуться не может.
Наваливаюсь своим роскошным 50-м размером, чтобы вправить позвонки. Хруст. Батурин издает стон облегчения, а затем его огромные ладони ложатся на мои пышные бёдра и сжимают их.
Ой.
Тимур - бог хирургии, фанат ЗОЖа и мой кошмар. Мы искренне бесим друг друга. Но вчера железный босс довыпендривался в качалке, сорвал спину и застрял в позе креветки прямо на полу.
Теперь я его тайный врач. Днём он орет на меня, чтобы никто ничего не заподозрил, а вечером мы запираемся под ключ, и я заставляю тирана кряхтеть на кушетке.
Только лечить его оказалось слишком опасной игрой. Чем чаще я случайно касаюсь его своим телом, тем темнее и голоднее становится взгляд босса. И, кажется, мой невыносимый пациент решил отомстить - и затащить на эту кушетку меня саму...
- После волшебного слова, - давлю локтем ему между лопаток.
- Уволю, - шипит босс, но дёрнуться не может.
Наваливаюсь своим роскошным 50-м размером, чтобы вправить позвонки. Хруст. Батурин издает стон облегчения, а затем его огромные ладони ложатся на мои пышные бёдра и сжимают их.
Ой.
Тимур - бог хирургии, фанат ЗОЖа и мой кошмар. Мы искренне бесим друг друга. Но вчера железный босс довыпендривался в качалке, сорвал спину и застрял в позе креветки прямо на полу.
Теперь я его тайный врач. Днём он орет на меня, чтобы никто ничего не заподозрил, а вечером мы запираемся под ключ, и я заставляю тирана кряхтеть на кушетке.
Только лечить его оказалось слишком опасной игрой. Чем чаще я случайно касаюсь его своим телом, тем темнее и голоднее становится взгляд босса. И, кажется, мой невыносимый пациент решил отомстить - и затащить на эту кушетку меня саму...
— Смирнова, будете моей женой! — заявляет босс.
— Ч-что?!
— Возражения не принимаются.
— Но, Артур Николаевич…
— Я сказал, Смирнова! Возражения. Не. Принимаются!
Ой, мамочки…
Я год терплю этого тирана. Ношу ему кофе, разгребаю его проблемы и стараюсь лишний раз не попадаться ему на глаза. А теперь этот наглый демон решил на мне жениться?!
А-а-а… Так это фиктивно? Ради семейного бизнеса? Фух…
И всё же, если наш брак фиктивный, почему он смотрит на меня так, словно собирается съесть?!
— Ч-что?!
— Возражения не принимаются.
— Но, Артур Николаевич…
— Я сказал, Смирнова! Возражения. Не. Принимаются!
Ой, мамочки…
Я год терплю этого тирана. Ношу ему кофе, разгребаю его проблемы и стараюсь лишний раз не попадаться ему на глаза. А теперь этот наглый демон решил на мне жениться?!
А-а-а… Так это фиктивно? Ради семейного бизнеса? Фух…
И всё же, если наш брак фиктивный, почему он смотрит на меня так, словно собирается съесть?!
В субботу я сама подошла к красивому мужчине в ресторане. Пожаловалась ему на будущего начальника-самодура, напросилась на свидание и совершенно добровольно поцеловала.
В понедельник выяснилось: самодур — это он.
Вадим Олегович Бесов. Хирург, совладелец клиники и заведующий отделением, куда я только что устроилась медсестрой.
Свидание пришлось отменить. У меня ипотека, хорошая зарплата и вполне разумный план: сохранить работу. Потому что романы заканчиваются, а ежемесячные платежи остаются.
Только Бесов почему-то возмущён тем, что я уже запланировала наше расставание. И намерен продолжить с того поцелуя.
Хуже всего, что я до сих пор помню, каково это — быть в его руках.
В понедельник выяснилось: самодур — это он.
Вадим Олегович Бесов. Хирург, совладелец клиники и заведующий отделением, куда я только что устроилась медсестрой.
Свидание пришлось отменить. У меня ипотека, хорошая зарплата и вполне разумный план: сохранить работу. Потому что романы заканчиваются, а ежемесячные платежи остаются.
Только Бесов почему-то возмущён тем, что я уже запланировала наше расставание. И намерен продолжить с того поцелуя.
Хуже всего, что я до сих пор помню, каково это — быть в его руках.
Он — суровый подполковник, который терпеть не может журналистов и нарушение субординации.
А я — упрямая корреспондентка с формами, острым языком и заданием снять репортаж на его базе.
Подполковник Буров решил сделать всё, чтобы я сбежала в первый же день. Но он плохо меня знает.
Я не сдамся, даже если придется спать в окопе.
Две недели утренних построений, взаимных подколов и одного очень неуместного притяжения.
Посмотрим, товарищ командир, кто из нас первым запросит пощады.
А я — упрямая корреспондентка с формами, острым языком и заданием снять репортаж на его базе.
Подполковник Буров решил сделать всё, чтобы я сбежала в первый же день. Но он плохо меня знает.
Я не сдамся, даже если придется спать в окопе.
Две недели утренних построений, взаимных подколов и одного очень неуместного притяжения.
Посмотрим, товарищ командир, кто из нас первым запросит пощады.
— Будешь работать на меня, пока комиссия не уедет! Я не позволю какой-то зайке с пончиками поставить под удар дело моей жизни. И сними уже этот наряд! У меня приличная гостиница, а не костюмированная вечеринка!
— Прямо здесь снять? — отступаю к двери, надеясь, что ещё могу сбежать.
На мгновение меня обжигает голодный мужской взгляд, а затем собеседник устало вздыхает.
— Всего неделя... Я выдержу и никого не прибью... — шепчет он словно мантру.
Я чуть не погубила бизнес сероглазого красавца и теперь должна ему помочь, иначе он меня... сожрёт. Ведь я Зайцева, а он Волков.
— Прямо здесь снять? — отступаю к двери, надеясь, что ещё могу сбежать.
На мгновение меня обжигает голодный мужской взгляд, а затем собеседник устало вздыхает.
— Всего неделя... Я выдержу и никого не прибью... — шепчет он словно мантру.
Я чуть не погубила бизнес сероглазого красавца и теперь должна ему помочь, иначе он меня... сожрёт. Ведь я Зайцева, а он Волков.
Выберите полку для книги