Чадо для Ада.

Я вцепилась в руль так, что костяшки пальцев побелели. Дорога превратилась в пытку: разбитая грунтовка петляла между вековыми елями, а навигатор упорно твердил, что мы уже на месте — хотя вокруг не было ничего, кроме глухого леса.

Рядом на заднем сиденье мой четырнадцатилетний сын Кирилл самозабвенно мастерил что‑то из жвачки, канцелярских скрепок и батарейки от телефона.

— Кирюш, — осторожно начала я, — а что ты там делаешь?

— Ничего, мам, — ангельски улыбнулся Кирилл, но глаза его сверкнули опасным огоньком. — Просто изобретаю.

Я сглотнула. «Изобретает» Кирилл обычно заканчивалось либо дымом в салоне, либо внезапным писком сигнализации в самый неподходящий момент.

Бросила взгляд в зеркало заднего вида. Сын — вылитый отец. Те же тёмные брови, тот же упрямый подбородок, тот же взгляд, от которого у учителей начиналась мигрень, а у директрисы — нервный тик.

Пятнадцать лет назад всё рухнуло