Книги в жанре «Фэнтези» по тегу «fentezi-polnostyu&lr=65»

Первый урок был простым и невозможным одновременно.
— Положи руку на стебель, — велел Радмир. Они стояли у куста жасмина, который цвёл в ритме «минута за час». Лепестки раскрывались медленно, как глаза после долгого сна. — Не думай. Слушай.
Лада коснулась стебля. Тёплый. Живой. Под пальцами бился пульс — медленный, тягучий, как смола.
— Чувствуешь? Это его время. Его сердцебиение. Ты должна дышать с ним. Вдох на раскрытие. Выдох на паузу.
Лада попыталась. Вдох — лепесток дрогнул. Выдох — замер. Вдох — ещё миллиметр. Выдох — тишина. Голова закружилась. Время вокруг неё замедлилось, потекло густо, как мёд.
— Не борись, — сказал Радмир. Его голос доносился откуда-то издалека, растянутый, глубокий. — Не торопись. Ты не в своём ритме. Ты в его.
Она закрыла глаза. Перестала считать секунды. Перестала думать. Просто дышала. Вдох. Выдох. Вдох. И жасмин раскрылся. Весь. За один её вдох. Белый, одуряюще пахнущий, живой.
Лада открыла глаза. Радмир смотрел на неё. И в его взгляде было что-т

Порталы. Кровососы. Охотники. Таинственный "Отдел К".
И я. Обычный парень, который просто оказался не в том месте, не в то время.
Что может пойти не так? Всё!

Она начала с чертежей. Бумага, тушь, линейка из бамбуковой щепки. Три дня и три ночи Лянь рисовала. Переплетения каркаса. Углы парусов. Руны на жилах. И каждый раз упиралась в одно: выше Облачного Предела нет ветра. Парус бесполезен. Нужен другой двигатель.
На четвёртый день на верфь прибыл корабль. Не военный. Не торговый. Маленький, одномачтовый, с парусом из тончайшего шёлка, расписанного рунами. Корабль сел на причальную площадку легко, как стрекоза на лист лотоса.
С него сошёл человек. Лет тридцати. Высокий, жилистый, с длинными пальцами и загорелой кожей. Волосы собраны в пучок, перевязаны лентой из синего шёлка. На поясе — веер. Не простой. С рунами. Ветряной.
Он подошёл к Лянь. Поклонился.
— Меня зовут Шэнь. Я ветряной мастер. Заклинатель потоков. Император послал меня помочь тебе.
Лянь посмотрела на его веер. На руны. На руки — длинные, с мозолями не от верёвок, а от жестикуляции. Руки того, кто рисует заклинания в воздухе.
— Ты умеешь вызывать ветер? — спросила она.
—

Они поднялись на смотровую площадку Башни. Сэйрен достал инструменты. Линзу. Призму. Направил свет. Посмотрел. Долго. Молча.
Потом выпрямился. Лицо было бледным.
— Это не трещина, — сказал он. — Это прокол. Намеренный. Кто-то ввёл иглу в третий слой. Тонкую. Острую. И оставил. Она расширяет отверстие. Медленно. День за днём.
— Кто?
— Не знаю. Но это не случайность. Это работа. Точная. Умелая. Кто-то, кто знает структуру купола. Кто-то из плетельщиков. Или зеркальщиков.
Ирис почувствовала холод. Не от ветра. От понимания. Кто-то из своих. Разрушает купол. Изнутри.
— Что делать? — спросила она.
— Вытащить иглу. Заплатить трещину. Но это временно. Если не найдём того, кто это делает, он вернётся. С новой иглой.
Они работали до вечера. Сэйрен вырезал иглу. Тонкую. Стеклянную. Почти невидимую. Ирис плела заплату. Луч за лучом. Слой за слоем. Заполняла трещину светом. Застывшим. Плотным.
Когда закончили, солнце садилось. Купол стал тёмно-синим. Звёзды-трещинки зажглись.

Яра была хранительницей Леса. Жила в избе на опушке. Каждое утро обходила деревья. Слушала. Проверяла. Не появились ли трещины в памяти. Не потускнели ли старые воспоминания. Не поселилась ли гниль.
В то утро она шла по Старой Тропе. Пальцы скользили по стволам. Дуб — воспоминание о ребёнке, который обнимал кору и смеялся. Сосна — поцелуй двух влюблённых, сто лет назад, на закате. Берёза — слёзы женщины, которая прощалась.
Яра не задерживалась. Шла дальше. К Сердцу Леса. К самому старому дереву. К Прадубу, которому было две тысячи лет. Потому что вчера Прадуб позвал её. Не шёпотом. Криком. Тихим, глухим криком коры, которая трескается.
Она вышла на поляну. Прадуб стоял в центре. Огромный. Ствол в пять обхватов. Крона закрывала небо. Но кора... кора была серой. Мёртвой. Не гнилой. Не больной. Пустой. Как будто воспоминания вытекли. Как кровь из раны.
Яра прижала обе ладони к стволу. Закрыла глаза.
Тишина. Ни одного воспоминания. Две тысячи лет жизни — и ничего. Пусто.
А потом — вс

В мире, где забыли, как выглядит солнце, магическая академия отправляет на практику своих выпускников. Стажёры традиционно распределены по командам. В каждой — два юноши и одна девушка. Одна из команд выглядит более, чем странно: к двум красавцам и отличникам присоединяется третий — слабак, двоечник и урод. Магическая практика больше похожа на борьбу за выживание. Каждый день ставит стажёров перед тяжёлым выбором. Что важнее? Статус? Любимая? Друг? Чистая совесть? Или собственная жизнь?

Высшая магия не даётся при рождении. Она доступна лишь тем, кто способен пройти испытание.

Каждый год сотни желающих отправляются в Академию Авенлифф - единственное место, где можно обрести силу, недоступную остальному миру. Но прежде чем стать адептом академии, каждому предстоит пройти испытание, из которого возвращаются не все.

Одни сюда приходят ради силы. Друг ищут редкие знания и растения. Кто хочет узнать себя, а кто-то надеется найти ответы, и спасти много жизней.

У меня были свои причины попасть в Авенлифф.

Однако я и подумать не могла, что ступив на территорию академии, начнётся совсем другая история, из которой уже не будет пути назад.

Он был первым, кто согласился. Первым, кого сломали. Первым, кто назвал это спасением.

Арамин Вэлкрей когда-то верил, что чувства — слабость, что контроль важнее любви, а пустота безопаснее боли. Он позволил системе забрать у него всё лишнее: страх, гнев, способность любить — и научился называть это спасением.

Теперь он помогает создавать мир, в котором подавление становится законом. Подавители, наблюдение, контроль, исправление личности — всё ради одной цели: сделать магов безопасными.

Но у Арамина есть сын, который не хочет становиться пустым. И жена, которая готова сжечь всё, чтобы не дать системе забрать их семью.
Арамин ещё не знает, что однажды ему придётся выбирать между системой, которой он посвятил жизнь, и собственным ребёнком.

И что какой бы выбор он ни сделал, спасти всех ему не удастся.

В его привычную жизнь с ноги влетел потусторонний мир со всеми его обитателями. Оказалось, сам такой же. Сейчас, в 22 года он, после нескольких лет в аду, Тэцу работает в книжном. Он не хочет спасать мир. Он хочет, чтобы его оставили в покое. Но как быть, если рядом есть люди (или почти люди), которые в борьбе за свою «справедливость» в одиночку не выживут?

Город задыхается от жары. Художник Холодов рисует не портреты, а смерти — каждый его заказчик умирает в течение недели. Он не выбирает свой дар, он — сканер, орудие таинственной системы «Арбитраж». Но однажды он узнаёт, что все его рисунки ведут к нему самому. «Ты всегда рисуешь себя», — говорит ему двойник. Пытаясь уничтожить систему, Холодов сталкивается с правдой, которая страшнее смерти: от себя не сбежать. Можно ли рисовать свет, если ты рождён рисовать тьму? Мистический нуар о цене творчества и иллюзии свободы.