Подборка книг по тегу: "современность"

— Добрый вечер!
Борис, мой жених, убрал руку и посмотрел мне за спину. Я тоже обернулась и оторопела. Арон, это был он... Его острые глаза впивались в меня, словно накидывая на меня множество невидимых крючков.
Я привыкла к ненависти, злости, но он меня буквально убивал своим взглядом.
— Какая встреча? — заметил Борис, пытаясь скрыть свое разочарование.
Арон медленно приблизился, его шаги были размеренными и уверенными.
— Решил присоединиться к веселью, — сухо произнёс Арон, продолжая прожигать меня взглядом.
Все познается в сравнении – всегда думала что мачеха и брат, это те люди с кем мне не уютно, но он их переплюнул. Хотелось бежать, куда глаза глядят. Невольно, я сделала шаг назад, натыкаясь на грудь Бориса. Он приобнял меня за плечи и от этого невинного жеста я стала успокаиваться.
— Два шампанских, пожалуйста, — не глядя на бармена небрежно бросил Арон, даря нам наглую ухмылку.
Тут до меня дошёл смысл его слов: два?! И я наконец-то вырвалась из плена его цепкого взгляд

Демон из другого мира? Действительно, кого ещё может призвать дурочка с разбитым сердцем, чтобы решить свои проблемы!
После того, как парень очень некрасиво бросил меня, подруги подбили на «эксперимент», пообещав, что магия поможет мне наконец-то найти свою любовь. Я и думать не могла, что ритуал из интернета сработает! Только вот сработал он не совсем так, как я ожидала, и теперь ко мне заявился рогатый инопланетный гад, который настроен весьма решительно.
Я привыкла быть неудачницей и в магию не верила, но что если этот наглый обаятельный мерзавец на самом деле переменит мою жизнь к лучшему? И своей суровой мужской рукой наконец-то наведёт в ней порядок?
Впрочем, выбор у меня невелик: либо кричать, либо смириться и получать удовольствие. Даже не знаю, что же выбрать?

Она — гастроблогерша, хочет снять «идеальный ролик про фермерский сыр»: свет, текстуры, эмоции. Он — сыровар, спокойный, основательный, считает, что «сыр не снимается, сыр делается». Их сводит козёл Барсик: он срывает первую съёмку, тянет на себя свет, сбрасывает штатив и вообще ведёт себя так, будто это его сыроварня. Она в панике, он в спокойствии: «Барсик — часть процесса. Если его не учесть, ничего не выйдет». Дальше они учатся работать втроём: она снимает не «идеал», а реальность, он показывает, как из хаоса рождается порядок, а Барсик… остаётся Барсиком. В финале ролика она добавляет титр: «Спасибо Барсику за 17 дублей». Он смеётся: «Теперь это честный сыр»...

История двух семиклассников: барабанщик Тимофей, обычный и ничем не примечательный мальчик, и Аля, робкая девочка из параллельного класса, которая уже два месяца тайно ходит за ним по пятам, не решаясь заговорить.

Добро пожаловать в Ланвиль. Молодой врач Алан Нобоа возвращается в родной Ланвиль, мечтая о тихой практике. Провинциальный город встречает его совсем не так, как он ожидал. Циничный главврач, странные пациенты.

Всё меняет встреча с пожилой Нэнси. Именно она вдохновляет Алана на невозможное — создать Панацею, вирус, который излечивает любую болезнь. Это становится делом его жизни. Что может пойти не так?

Мировая общественность взбудоражена и напугана. Истребители на аэродромах ждут сигнала. Тысячи танков готовы двинуться на штурм. Не исключена вероятность ядерного удара.
«Вокруг зоны высадки возник непреодолимый барьер!» – надрывается ТВ. «Инопланетное вторжение!» – кричат заголовки газет. «Они трансформируют земную природу!» – сообщают радиостанции. Всё это неправда. Или полуправда.
Что происходит на самом деле, знает только один человек, волей случая оказавшийся рядом с местом, где приземлился чужой корабль. Самый обычный, средний, ничем не выдающийся человек. Теперь только от него зависит, как развернутся события.
Инопланетный корабль действительно есть. И контакт есть, но вынужденный. Камерный, на двоих контакт. Родство душ, попавших в беду. Они не понимают друг друга и не могут договориться. Но должны. Иначе…

— Проходи, Ген. Кузьма, познакомься, это мой друг — Геннадий. — Илья громко говорит кому-то в квартире.
— Нет, Кузьмы, — отвечает женский голос. И у меня такое ощущение, что он вокруг и везде.
— А-а-а, это ты? — Бур недовольно морщится.
— Да, я.
— Бур, у тебя «умный дом»? Круто! — догадываюсь я.
— У меня умный домовой.
— В запое твой домовой, — снова женский голос. Недовольно.
— А это кто говорит?
— Жена его, Алиска.
— Мы разводимся.
— Да вы каждые пять лет разводитесь, — друг машет рукой. И мне: — Не обращай внимания, у них постоянно какие-то склоки.
— Это потому что каждые пять лет у него кризис, а между кризисами разные закидоны. Так что готовь мне комнату.
— Ширму в своей поставите и хватит.
— А кровать?
— Раскладушка есть, или надувной матрас купите. Тем более, кровать для вас — это формальность. А там, глядишь, Кузя выйдет из запоя, купит тебе смартфон, юбку, шубку, и Алиса начнет щебетать как неугомонная канарейка.
— Не купит, все просрал твой Кузя.

Алиса Ветрова реставрирует старые иконы и двадцать лет делает одно и то же: не видит. Не видит теней с лицами, рун на стенах города, трещин в лаке, сквозь которые смотрит другой мир.
Но когда на старом мосту падает Первая Печать и из разрыва лезет тварь, «не видеть» становится невозможно.
Дамиан Кэрр собран из пепла сгоревшего города триста лет назад. Ему дали форму, клятву и приказ: держи. Он не помнит, каково это — хотеть. Не помнит, каково это — быть живым. Не помнит даже собственного имени.
Алиса — потомок Ткачихи, создавшей Семь Печатей. Её кровь — ключ, за которым охотится тот, кто методично разрушает Печати и выпивает их силу. Следующая сгорит Третья. Печать Дамиана. Его существование.
Он встанет между ней и тьмой.
Она — первая за триста лет, кто не отвела взгляд.
«Пепел на твоей коже» — книга первая цикла «Семь Печатей». Городское фэнтези на грани любви и тьмы: расследование, древнее зло, вынужденная близость и герой, который учится быть живым.

Алиса Савина выжила в смертельной перестрелке лишь потому, что один из наёмников со зловещим позывным «Морок» нарушил приказ.

По иронии судьбы именно она спасёт раненого Дениса Морозова на пустынной дороге и докажет ему, что в жизни есть место не только войне и смерти.

Вопрос лишь в том, какой выбор сделает Морок: останется цепным псом войны или вырвется на свободу ради той, с кем он на первый взгляд абсолютно несовместим?

Андрей привык доверять тому, что можно проверить: цифрам, договорам и технике. Но однажды за секунду до аварии в его голове появляется второй. Он говорит всего одно слово: «Тормози». Андрей слушается — и остаётся жив.
Потом Голос начинает отвечать на вопросы. Один раз в сутки. Точно. Иногда пугающе точно.
Сначала Андрей пытается понять правила. Потом — использовать их: вернуть старый долг, спасти сделку, разобраться в чужом ДТП. Но каждый правильный ответ открывает новый вопрос, а случайная авария постепенно превращается в историю о деньгах, страхе и людях, которые слишком уверены, что способны просчитать последствия.
И чем больше Голос помогает, тем важнее становится другое: где заканчивается подсказка и начинается чужая воля — и что останется от собственной жизни, если лучший ответ всегда можно получить заранее.
Особенно когда Голос однажды отвечает на вопрос, которого Андрей не задавал.