Читать и слушать книги

Говорят, все сказки должны заканчиваться свадьбой, даже сказки о гангстерах.
Вот только гангстеров не так-то просто заманить под венец! Тут нужно что-то из ряда вон... Скажем, два-три свежих трупа и грязный шантаж.

— Не будите меня в День общей присяги.

Эти слова произнес Рейнар Вальд — дракон-командор, который встретил меня внутри собственного сна. Он знал дату церемонии, назначенной уже после его погружения. А затем я обнаружила в его памяти чужой приказ: проснуться на двенадцатом ударе колокола, принять союзников за врагов и применить огонь.

До церемонии двенадцать дней. Кто-то получил доступ к закрытому контуру, а люди, которым я обязана сообщить о преступлении, слишком торопятся вернуть дракона в строй.

Рейнар не просит спасти его. Он готов остаться во сне навсегда, лишь бы не погубить людей. Я не согласна ни похоронить невиновного заживо, ни позволить властям распоряжаться его волей. У нас шесть внедренных слоев и слишком мало тех, кому можно доверять.

Я умею отличать настоящее воспоминание от подделки. Гораздо труднее понять, что делать с чувством, которое возникает между мной и мужчиной, чье пробуждение зависит от моего решения. Пока он мой пациент, у нас нет права на любовь.

Три года я была женой дракона-правителя, а он в это время подписывал моими печатями законы о моей земле, выдавал мои расчеты за свою волю и молчал, когда совет смотрел сквозь меня. Сегодня я сама ставлю заявление о разводе на каменный стол суда и впервые за долгое время дышу. Древний ритуал жесток: пока Дарвен добровольно не откажется от права на пару, метка жжет нас обоих, и каждый его приказ отзывается болью в нем самом, а каждое мое свободное решение возвращает мне магию печатей. Мы снова будто муж и жена под одной крышей, только теперь я открываю свою мастерскую, восстанавливаю чужие документы и собираю доказательства того, чьими руками на самом деле держалась его власть. Дарвен пытается помочь, ревнует, приказывает по привычке и расплачивается за каждый такой жест, но я больше не стану чинить чужой брак в одиночку. Кто из нас двоих первым признает, что та метка гаснет не от любви, а от выбора, и согласится ли он отдать корону вместе с правом на меня?

Меня, Мирею Лант, приговорили к казни за убийство королевского посла, которого я не убивала. Я вернулась в аптеку, к своим склянкам и рецептам, потому что только запахи и руки не врут. Судья Северин Орз, темный вампир, который и подписал мой смертный приговор, нашел подделку в улике и спас мне жизнь единственным способом, который разрешает его закон: взял под кровную защиту как жену. Теперь я живу в его доме, ношу его браслет и обязана раскрыть настоящего убийцу, иначе через тридцать дней приговор вернется, а брак станет моей новой тюрьмой. Он привык приказывать и молчать, я привыкла замечать ложь по запаху; каждая трещина на браслете делает его слабее, а меня ближе к свободе, которой он боится больше, чем моей смерти. Вопрос не в том, выживу ли я, а в том, смогу ли я полюбить мужчину, который сам подписал мой приговор, и согласиться ли он на жену, которую больше нельзя приказать молчать.

Нора Эш потеряла все: лечебницу забирают за долги, а единственный, кто предлагает помощь, - Люциан Рей, холодный вампирский герцог, чье сердце гниет от проклятия. Он требует жить под его крышей, отдавать ему по суткам собственный пульс и принимать за это оплату чужой судьбой. Нора ставит условия сама: график сеансов, доступ к больным, запрет на ложь и право уйти, когда долг будет закрыт. Каждое исцеление открывает ей его страх, стыд и тайную нежность к тем, кого двор считает сором. Чем честнее бьется его сердце, тем меньше времени остается до следующего долга, и тем яснее Нора понимает: благодарность здесь легко спутать с любовью, а любовь - с новой клеткой.

В день коронации тридцатилетняя литейщица колоколов Майя узнает, что муж-дракон должен назвать другой женщину королевой, а их тайный брак объявят ошибкой прошлого. Она сама звонит в созданный ею коронационный колокол, и дворец слышит ложную клятву. Майя забирает мастерскую, имя и право решать сама. Чтобы спасти город от раскола, Кай Арден вынужден отказаться от короны, но отказ не возвращает ему жену автоматически. Сможет ли дракон искупить публичное унижение поступками, а не титулом?

Альфа выбрал для своей стаи чужую невесту, а я выбрала себя и ребенка — забрала ульи, поставила медовый двор и начала продавать мед на рынке. Теперь бывший муж стучит в мои ворота без охраны. Пчелы запечатывают в воске печати тайного договора стаи, и если совет узнает правду, альфа потеряет титул, но я не отдам свой двор, чтобы спасти его честь. Сможет ли он заслужить меня не властью, а честным поступком, или я останусь одна с ребенком, пчелами и слишком горьким медом?

Альфа стаи Марк Волчий объявил помолвку с дочерью соседнего вождя ради мира между стаями и предложил мне, Нике Алый Лен — единственной женщине с настоящей меткой истинной пары, — стать его тайной любовницей на стороне. Я срезала церемониальную ленту, забрала свои ткани из его мастерской и ушла открывать собственную красильню на холме, где минеральные краски не ложатся на герб, если под ним спрятана ложь. Вскоре мои знамена начинают проявлять на старых полотнах следы незаконно перерезанных границ стаи, а будущая невеста альфы оказывается не невестой, а ключом к чужой сделке. Теперь он приходит в мой рабочий фартук, без охраны и без права приказывать, и просит разрешения снова стать моей парой — но метка больше не принуждает, и я выбираю только себя.

Десять лет я была невидимой женой вампирского герцога Северина Норта, а он на зимнем балу объявил, что для наследника ему нужна новая официальная супруга. Я забрала свою кисть, свою мастерскую реставрации портретов и ушла из дворца, стерев собственное лицо с парадного полотна. Под старым лаком я нашла изображения всех прежних жен рода - тех, кого совет веками вычеркивал из истории вместе с их землями и детьми. Теперь герцог стоит у двери моей мастерской и требует вернуть молчание, а я впервые за десять лет сама решаю, кого подпустить к себе и к своим тайнам. Сможет ли он заслужить прощение поступками, если я уже научилась жить без его имени?

Мы могли бы родиться сёстрами-близнецами, но смертная порча оставила в живых лишь одну из нас. Долгих двадцать два года я была лишь незримой, безмолвной тенью своей сестрёнки. Росла вместе с ней, взрослела. Смотрела на мир её глазами, но чувствовала и понимала всё иначе. Не имела возможности указать на её ошибки и предостеречь от глупых поступков или решений. Я прожила бы свою жизнь не так, как она, потому что мы разные. Теперь Алиса намерена выйти замуж за человека, которого не любит. Она ищет выгоду, а я... Я хочу покоя в семье, счастья и простого человеческого тепла, которого у меня никогда не было. И любви я тоже хочу, но кто полюбит призрака, у которого нет даже имени?