Книги в жанре «Социальная фантастика»

Как алчному доставщику пиццы стать миллионером? Для этого нужна всего лишь удача. Но вот другой вопрос. Как алчному доставщику пиццы остаться миллионером?

Первоапрельская шутка претворилась в жизнь: модуль библиотеки подключается к Международной Космической Станции.
Кому понадобилось строить библиотеку в космосе? И только ли книги доставят на орбиту?

Советскому народу, победившему в невероятно трудной, кровопролитной и изматывающей войне на выживание, посвящается.

Аннотация.
В далёкой колонии взбунтовалась самая крупная на планете тюрьма. Положение критическое. Армии нет, полиция мала, да она и не сможет справиться с огромной армией осуждённых. Но на деле бунт заключённых оборачивается прелюдией к ещё более крупному мятежу.
Колония справилась с заключёнными, но, ни много, ни мало, провозгласила собственную независимость. Однако мстительная метрополия просто так не отпустит маленькую, но очень гордую колонию. Впереди война, схватка с противником гораздо более развитым экономически и технически. Однако на стороне повстанцев родная планета с её негостеприимным климатом и огромным количеством туннелей, которые заменят борцам за независимость леса и джунгли.
Тетралогия «Свалка человеческих душ» - 1.

Вы хотите жить в мире без войны? Никанору повезло родиться в той реальности, где все страны сумели договориться и заключили конвенцию о «Мире во всём мире».

Мальчик с задатками гения сразу после рождения оказывается в интернате, где воспитывают одарённых детей строго по плану развития, данного сканером потенциала. Раз в год он встречается с биологическими родителями, а в школе его единственным другом становится девочка-культуровед. Но в День Рождения Никанора его личный "Мир во всём мире" рушится. Он теряет всех, кто был ему дорог, а сам, из-за необратимых изменений психики, оказывается в изоляторе, в психбольнице будущего, откуда нет выхода. Или есть?

Мир, в котором вместе живут бессмертные и смертные.
С одним из бессмертных происходит трагедия, и Арианна Шелли берется перевести странные записи на древнем языке, которые, быть может, прольют свет на произошедшее

Первый рассказ из будущего цикла "Город Бессмертных"

Отчаявшись объяснить причину своего обращения к врачу, Петрович сорвал повязку со лба и вскричал:
- Доктор, у меня глаз!
- Я вижу, что глаз. И что?
- Но доктор он у меня третий!
- Вот если бы у вас во лбу ухо прорезалось, это было бы экстравагантно, а так не вижу ничего страшного. Вот у нас тарифы на электричество повысились, да пенсию грозят отменить, вот это страшно. А тут вы со своими глупостями, - с каждым новым словом доктор Павлов все больше раздражался.

История о соприкосновении с детством и о весне.

Мир накрывает промозглой серостью, осень длится пятый год, когда последний раз ты видела людей или животных, остались только смотрящие и тени, подстерегающие людей со слишком добрым сердцем. И даже небо — сплошная серая пелена и днём, и ночью.
Кардамон — последнее убежище, память детства. Заповедный край. Когда серая тень придёт за тобой, лишь на него и останется надежда.

Вы никогда не задумывались о том, что будет с нами и нашим бытом, если мы останемся такими, какие мы есть?
Небольшая зарисовка о том, как НЕ НАДО жить...

Грибов в том лесу отродясь не водилось.
"Дождь зарядил поздним вечером, проливной, яростный. Крупные капли щелкали по фуфайке, пропитывая влагой, знобкими ручейками стекали за шиворот; под ногами отчаянно хлюпало. Илья с чавканьем выдирал сапоги из хляби и шаг за шагом брел краем леса. Наугад. К дороге.
Вроде живой, вроде возвращается. Урман позади, кошмар тоже. Ливень стегал кнутом, подгоняя: быстрее, быстрее. Кожа зудела, словно болотный гнус забрался-таки под одежду и кусал не переставая. Бросало в жар. Илья обморочно всхлипывал, переставляя неподъемные, налитые страшной тяжестью ноги, с которых срывались и падали огромные комья грязи.
За спиной, оттягивая плечи, висел короб. Лямки больно врезались в грудь, и приятное осознание сделанного теплом наполняло душу".