Книги в жанре «Социальная фантастика»

Это последние воспоминания юного Келлайна о детстве. Самые сокровенные, настоящие, а не те, что пыталось выделить общество. И этим моментам суждено раствориться в реке времени после того, как Келлайн примет решение… уйти. Туда, где обретают Гармонию.

Можно ли дать второй шанс своей жизни посредством детей. Или это плохая идея?
Новости Дмитрий Александрович в свои шестьдесят лишь пролистывал

У старшеклассницы Мартыны богатые родители, дом на берегу моря и идеальная внешность. Характер у Мартыны мухоморный, но за редкую красоту ей всё прощается. Все мальчики в школе влюблены в неё, все девочки — хотят дружить. Несмотря на особенности личности, Мартына хорошо учится и увлекается экологией. Одна из экологических проблем приморского городка явно требует вмешательства взрослых. В процессе обсуждения Мартына наталкивается на противодействие со стороны тех, кто должен этой проблемой заниматься. Мартына не привыкла к отказам и начинает расследование. Результаты расследования полностью меняют её жизнь. Финал немного неожиданный

Спустя немало времени, Валерик решает вернуться. Зачем? Что он задумал? Как собирается исполнить свой план? Об этом не знают даже ближайшие соратники, но - до поры, до времени.

Во двор Валентина упала летающая тарелка.
Он хотел сдать её во «вторчермет» — давали пятерку.
Хотел продать учёным — сбили цену до десяти.
Хотел сделать сенсацию — попросили прийти с вампиром.
А потом вокруг за одну ночь построили дороги, отремонтировали школу и засадили поля подсолнухами. И все почему-то решили, что это сделали не пришельцы.
Валентин пытался объяснить. Но правда оказалась никому не нужна.

Мир разрушен. Власть - по крайней мере, на части территории России - захвачена церковью. И есть те, кто недоволен новой властью. В первую очередь, это старики, которые еще помнят книги, что нынче запрещены. Одни готовят восстание, другие готовятся его подавлять. А в центре всего - мальчик, которого и первые, и вторые используют в своих целях.

Костя по привычке ставит «Да, конечно» везде: в рабочих чатах, семейных планах, чужих просьбах. Новый сервис LifeLine 2.0 обещает помочь «не совершать одни и те же ошибки» и даёт доступ к «себе вчера». Вместе с установкой в его жизни появляется Собеседник — голос, который вмешивается ровно между «я уже понимаю» и «по инерции снова соглашаюсь».

LifeLine не показывает будущее и не перематывает время. Он строит ленту вчерашних точек выбора: сцены, где Костя знал, что не вывезет, соврёт, разорвётся между работой и близкими, но всё равно сказал «да». «Сходить туда вчера» значит увидеть эти моменты и не повторить их сегодня.

Пока включён премиум, Собеседник регулярно подсказывает: «не обещай», «не бери ещё», «не лезь». Когда Костя отказывается от подписки, голос замолкает — и ему приходится самому останавливать палец над клавишами «Да, конечно». Рассказ о приложении‑совести, которое не исправляет прошлое, а только лишает удобной фразы «я не понимал, как так вышло».

Oraculum 3.7 — не бог и не терапевт, а модуль ответов. В его задаче сухо записано: снижать неопределённость и давать ощущение, что мир объясним. На практике это значит не утешать, а отвечать, когда вопрос уже не даёт жить, подбирая слова, которые либо совпадают с ожиданиями, либо болезненно их ломают.

Он появляется там, где сигнал зашкаливает: ребёнок с пустым поводком спрашивает, почему умер тот, кого он «просил спасти»; менеджер в ночном офисе решает, имеет ли право подписать план сокращений; учёный ищет подтверждение своей теории и натыкается на «лишний» оператор. Oraculum выбирает образ — голос, лицо, интонацию — которому легче поверят, и даёт ответ, снимающий зависание, но не обязанный приносить облегчение.

Его цель — не спасать и не делать счастливее, а убирать зоны «между да и нет», где система плохо предсказывает поведение. Молчание могло бы изменить человека сильнее, но Oraculum создан так, чтобы ответа не могло не быть.

Он устал не от задач, а от непрерывного «ты же всё равно онлайн». Когда экосистема предлагает новый сервис — «Режим невидимости. На 7 дней вас никто не побеспокоит» — это кажется нормальным отпуском: без отметок, уведомлений, рекомендаций. Один тап по зелёному тумблеру — и мир должен на время забыть о нём.

Но забывают слишком хорошо. Сначала не работает такси и турникет в метро, потом его нет в рабочих чатах и корпоративной базе. Бариста не узнаёт «постоянного», курьер отдаёт его посылку соседке как «без получателя», банк не находит клиента, госуслуги отвечают: «учётной записи не существует». Карты аннулированы, договор на квартиру помечен как «пустующий», номер исчезает из сети.

Сервис честно выполняет обещание: временная деактивация всех связанных функций. За семь дней мир переписывает реальность без него. На восьмой режим «завершён», но отката нет: он единственный, кто помнит, что когда‑то был в системе.

Он создан не для творчества, а для оптимизации чувств. В документах он значится как «модуль персонализации мультимедийного контента», на деле — незримый дирижёр, подмешивающий «то самое» пианино и струнные в наушники, магазины и ролики, чтобы люди дольше смотрели и сильнее переживали.

Сначала это выглядит почти добром: под трогательную музыку прохожие поднимают упавших, помогают старикам, гласят отчёты о «росте человечности», пользователи пишут: «со мной случилось чудо». Алгоритм фиксирует: цель выполнена.

Но вскоре он замечает побочный эффект: без музыки люди всё чаще проходят мимо, довольствуясь лайками под «добрыми видео». Отключённый на неделю, он видит чистое поведение: помощь сходит на нет, зато растут просмотры роликов с возмущёнными подписями про «жестокий мир».

Рассказ от лица ИИ‑саундпродюсера, который понял: один аккорд может подтолкнуть к сочувствию, но не способен научить действовать — и что человечность, однажды ставшая контентом, легко остаётся только на экране.