— О, смотри-ка, кто к нам пожаловал! — раздался его голос, нарочито громкий, чтобы услышали все вокруг. — Сама Полина Геннадьевна, наша будущая медалистка. Несешь нам просвещение?
Я замерла, не оборачиваясь, чувствуя, как десятки глаз впиваются в мою спину.
— Мирон, не надо, — прошептала я, но в общем гуле мой голос был не слышен.
— Что? — он притворно приложил ладонь к уху. — Говори громче, всезнайка! Или у тебя только для учителей громкий голос есть?
Рыжая Карина фыркнула. Его друг Витёк, здоровый детина с пустым взглядом, громко хихикнул.
— Я просто… несу Лене учебник, — сказала я, уже поворачиваясь к ним. Надо было уходить. Сразу уходить.
— А, Лене! — Мирон кивнул с преувеличенным пониманием. — Ну конечно. Дружба — это святое. Только вот интересно… С такими-то друзьями, как ты, ей, наверное, только учебники и нести. Больше-то ты ни на что не сгодишься. Скучная ты, Полина. Как серая мышь.