Книги в жанре «Эротический триллер» по тегу «skachat»

Феликс Берг решает оттолкнуть Василису, превратившись в ледяного преподавателя. Но она не собирается сдаваться, а принимает вызов и играет по его правилам, блестяще отвечая на каверзные вопросы и цитируя его собственные статьи. Их противостояние перерастает в публичную дуэль, где ставки высоки как никогда. Когда он снижает ей оценку за четыре часа просрочки, она бросает ему вызов в лицо. Но неожиданное сообщение от Берга и признание его личной трагедии заставляют Василису понять, что он боится не ее, а себя.

Она отступила, чтобы не потерять себя. Он не выдержал тишины.
Их связь все это время была на грани. Страсть и контроль, игра и правда, близость и дистанция. Но когда Василиса поняла, что влюбилась по-настоящему, то испугалась и исчезла. Оставила Феликса в пустоте, где нет ни провокаций, ни смысла. Он готов разрушить все, чтобы вернуть ее. И оставить себе.

Нижний ярус Этерграда никогда не спал. Здесь, среди узких переулков и мигающих неоновых вывесок, кипела совсем другая жизнь. Кира, двадцати шести лет, бежала по мокрым крышам. В её руках был зашифрованный кристалл — ключ к банковским сейфам корпорации. За ней по пятам шли охранники.
Она скользнула через открытое окно в заброшенную мастерскую и прижалась к холодной стене, пытаясь унять тяжёлое дыхание. Внезапно из темноты вышла сильная рука и резко втянула её вглубь помещения.
— Тише, — прошептал Глеб. Ему было тридцать пять, он был лучшим «чистильщиком» в Нижнем ярусе, и именно его она наняла для прикрытия. Его лицо было в полумраке, но она чувствовала его тяжёлый, оценивающий взгляд.
— Они совсем близко, — выдохнула Кира, прижимая кристалл к груди. Её сердце колотилось как сумасшедшее.
— Я знаю, — Глеб прижал её к стене, его тело накрыло её, пряча от возможных взглядов через окно. От него пахло машинным маслом, дорогим табаком и опасностью. — Сейчас они пройдут. А потом мы...

Они говорят, что он меня околдовал. Что он меня приворожил. Что я — безвольная, глупая, ослеплённая. Что он управляет мной, как кукловод управляет марионеткой. Дергает за ниточки, и я танцую.
Они лгут. Все. Каждое слово. Каждая строчка в газетах. Каждый шёпот за веером. Каждый взгляд, брошенный исподтишка. Лгут.
Он меня не околдовал. Не приворожил. Не подчинил. Он меня увидел. Вот и всё. Просто увидел. Там, где другие видели Императрицу. Государыню. Аликс. Гессенскую принцессу. Немецкую женщину на русском троне. Холодную. Сухую. Высокомерную. А он увидел — меня. Ту, что внутри. Ту, что боится. Ту, что не спит ночами, потому что мальчик кашляет кровью. Ту, что молится до судорог, до тошноты, до кровавых коленей на каменном полу церкви. Ту, что не знает, как. Как править. Как быть русской. Как быть любимой. Как быть матерью. Как быть женщиной.
Он увидел. И не отвернулся. Не испугался. Не стал требовать. Не стал оценивать. Просто сказал: «Тихо, матушка. Тихо. Я здесь...»

История о Вис и Рамине является древнейшим памятником персидской литературы.Впечатляет время создания романа (3-4 век). Он был написан в угоду династии Сасанидов, но после неё был объявлен запрещённой литературой.

Меня зовут Дарья Мельник. Мне двадцать пять лет, и я забыла, как дышать.
Не буквально. Лёгкие работают. Кислород поступает. Сердце качает кровь. Но внутри, где-то под рёбрами, в том месте, где раньше жила я настоящая, — там вакуум. Пустота. Тишина, в которой не слышно собственного голоса.
Я сижу на подоконнике в квартире на сорок втором этаже. Панорамные окна от пола до потолка. За стеклом — Москва. Огни, машины, люди. Миллионы людей, которые идут, дышат, живут. А я сижу. В шёлковом халате, который стоит больше, чем моя прежняя зарплата за месяц. С чашкой остывшего чая в руках. И считаю вдохи.
Один. Два. Три. Четыре. Задержка. Выдох.
Так меня научил психолог. Три месяца назад. Когда я впервые сказала вслух: «Мне нечем дышать».
Его зовут Глеб. Глеб Орлов. Тридцать два года. Владелец инвестиционного фонда. Мой муж. Человек, который построил вокруг меня эту клетку. Золотую. Тёплую. Мягкую изнутри. Но клетку.
Он не бьёт меня. Не кричит. Не запрещает. Он делает хуже. Он решает за меня

Будильник звонит в пять сорок пять. Я открываю глаза. Комната маленькая, но чистая. Белые стены. Узкая кровать. Окно с видом на сад. Всё аккуратно. Всё по линейке. Как и весь дом.
Я встаю. Умываюсь. Одеваюсь. В семь ноль-ноль я на кухне. Завтрак готов. Каша, тосты, кофе. Всё как в инструкции, которую он оставил на холодильнике. Ровно в семь он входит. Садится. Берёт чашку. Пьёт.
— Кофе слишком горячий, — говорит он.
— Ему тридцать секунд.
— Мне нужен кофе температурой шестьдесят пять градусов. Не выше.
Я смотрю на него. Он не смотрит на меня. Читает что-то в телефоне. Лицо каменное. Ни одной эмоции.
— В следующий раз остужу до шестидесяти пяти, — говорю я. Ровно. Без сарказма. Почти.
Он поднимает глаза. Смотрит. Долго. Потом возвращается к телефону.
Так начинается каждый день. Я готовлю. Убираю. Стираю. Молчу. Он уходит в восемь. Возвращается в девять. Ужинает. Читает. Ложится спать в одиннадцать. Ни слова лишнего. Ни взгляда лишнего. Я для него функция. Механизм. Шестерёнка...

Отель «Метрополь». Двенадцатый этаж. Люкс. Кира вышла из лифта. В тёмном платье. Длинном. С разрезом на бедре. Волосы собраны. Туфли на каблуке. Спина прямая. Лицо каменное. Маска. Костюм. Роль.
Дверь люкса была открыта. Кира вошла. Остановилась. Посмотрела.
Он стоял у окна. Спиной к ней. Высокий. Широкоплечий. В тёмном костюме. Белая рубашка. Без галстука. Волосы тёмные, коротко стриженные. За окном — Москва. Ночная. Огненная. Живая.
Он обернулся. Медленно. И Кира увидела его.
Артемий Соколов. Тридцать два. Не красавец в классическом смысле. Но... резкий. Угловатый. С тяжёлой челюстью. С тёмными бровями. С глазами — тёмно-карими. Глубокими. Усталыми. Не холодными. Не похотливыми. Усталыми. Живыми. Настоящими.
Он смотрел на неё. Спокойно. Без оценки. Без голода. Без того, что она видела в глазах других клиентов. Без «я тебя купил». Без «ты моя вещь». Просто — смотрел. Как на человека. Как на равную.
— Кира, — сказал он. Не вопрос. Голос низкий. Ровный. С лёгкой хрипотцой.

Дождь барабанил по панорамному окну сорокового этажа, размывая огни ночной Москвы в дрожащие золотые пятна. Дамир Волков стоял у стекла, сложив руки на груди, и смотрел вниз, на муравейник города, который, как ему казалось, лежал у его ног. Тридцать два года. Половина из них — у власти. И ни одной ночи, прожитой без тени на совести.
Он повернулся, когда тяжёлая дубовая дверь скрипнула. На пороге стоял его помощник, Глеб, — мужчина лет сорока, с лицом, похожим на старый кирпич.
— Она здесь, — коротко бросил Глеб. — Настаивает на встрече. Говорит, что вопрос касается старого здания на Покровке.
Дамир усмехнулся уголком рта. Покровка. Та самая руина, которую он собирался снести под корень, чтобы возвести на её месте очередной торговый комплекс. Земля стоила дорого, и каждый день простоя обходился ему в круглую сумму.
— Кто она?
— Архитектор. Алиса Ковалёва. Двадцать пять лет. Пришла без записи, охрана хотела её выставить, но она сказала, что у неё есть документы, которые вас заинтере