Книги в жанре «Современная проза» по тегу «skachat»

О любви принято говорить красиво, песни петь, стихи читать. Однако, если есть поэзия любви, то должна быть и проза любви. Поэтической, так сказать, любви в нашей жизни немного, и она зачастую быстро проходит, а вот прозаической любви сколько угодно. Вся наша жизнь, в основном, это и есть проза любви или наоборот. О ней и рассказы в данном сборнике.

В купе поезда встречаются, казалось бы, совсем незнакомые люди, но выясняется, что их объединяет общее занятие, хобби. Насколько это увлечение и взаимная симпатия могут сблизить этих людей...

Алина всю жизнь считала себя обычной студенткой, пока на пороге её дома не появился человек с тяжелым взглядом и стальными интонациями. Оказалось, её «исчезнувший» отец — влиятельный глава Чеченского клана, и у него на дочь свои планы. Не спрашивая согласия, он силой увозит её в далекий аул, где время застыло в суровых традициях.
Здесь её ждет не отцовская любовь, а сделка. Чтобы укрепить союзы, отец отдает Алину своему ближайшему соратнику — сорокалетнему Мураду. Мужчине, чье слово в горах равно закону, а власть не знает границ. Ей двадцать, она мечтает о свободе. Ему сорок, и он привык, что всё, на что он кладет руку, принадлежит ему.
— Ты не можешь просто выдать меня, как вещь! — Алина вжалась в стену, глядя на человека, который должен был стать её защитой, а стал палачом.
— В этих горах ты — моя кровь, — холодно ответил отец. — А кровью я распоряжаюсь сам. Завтра ты войдешь в дом Мурада. И лучше тебе научиться послушанию до того, как он закроет за тобой дверь спальни.

ва года назад я простила мужа. Он плакал, стоял на коленях, клялся, что это больше не повторится. Я поверила. Потому что двадцать лет вместе — это не просто слова.

Всё это время я старалась. Готовила, не скандалила, не проверяла телефон. Убеждала себя: он исправился. Просто нужно было дать ему шанс. Один шанс — и всё будет как раньше.

А потом он забыл телефон дома. И я взяла его в руки.

То, что я там увидела, сломало меня окончательно. Не измена — к этому я уже почти привыкла. Другое. Хуже.

Внутри каждого из нас живут двое: Дон Кихот с ручкой и неандерталец с дубиной. Один хочет писать. Другой — бить. Этот рассказ — попытка дать слово первому, пока второй не разнёс всё к чертям. Получилось ли — решать Вам.

Нью-Йорк не верит слезам, он верит только ритму. Двадцатилетняя Лорейн сбегает из северного городка, прихватив свой потёртый временем Fender. Она не верит в чудеса — она верит в дерево своего баса и четыре толстые струны.
Джон и его группа оказались на пороге катастрофы прямо перед крупным выступлением. Но среди шума мегаполиса его слух выхватывает породистый, жирный звук хорошо настроенного аппарата. В тонкой девушке с тёмным каре и дерзким взглядом он видит то, чего не встречал годами: она не ищет аплодисментов. Она играет, чтобы выжить.
Один случайный взгляд, один электрический разряд в толпе — и теперь их судьбы связаны общим грувом. В городе, где каждый хочет быть услышанным, её, кажется, наконец-то по-настоящему слушали.

К 8 марта — празднику весны, цветов и любви.
Бессмертные строки Пушкина, которые мы учили в школе, зазвучали по-новому. В этом сборнике — пять граней одной любви, пять вселенных, пять историй, спрятанных в рифмах.

Мужчины увидят здесь трагедию утраты смыслов. Женщины увидят здесь мужчину, который четыре дня не мог вынести мусор. И те, и другие будут правы. Это рассказ о том, как трудно быть вместе, когда один живёт в «Облаке», а другой — на земле.

Маруся снова собирается начать новую жизнь. С понедельника. Как обычно.
В плане: спорт, английский, роман, подвиг и чистый холодильник.

Мамин номер до сих пор у меня в телефоне. Иногда захожу в контакты и смотрю на него. Не удаляю. Не могу.

Мы были обычной семьёй. Мама жила в деревне, я — в городе. Работа, квартира, карьера. Я думала, что всё успею. Что мама никуда не денется. Что она крепкая — всю жизнь была крепкой.

Последний раз я приехала к ней в сентябре. Привезла продукты, поела борща, переночевала одну ночь. Уехала утром — опаздывала на летучку. Мама стояла у калитки и махала рукой. Я видела её в зеркало заднего вида. До поворота.

Это был апрель. Восемь месяцев прошло.