Современная проза бесплатные
— Вика?.. — огромный мужчина в военной форме смотрит на меня так, словно увидел привидение.
Восемь лет я ждала объяснений от мужчины, который исчез из моей жизни.
А он, оказывается, всё это время прекрасно жил без меня.
И даже успел завести другую семью.
Вот только мой бывший пока не знает одной маленькой детали....
Что мой Тёма его сын.
Восемь лет я ждала объяснений от мужчины, который исчез из моей жизни.
А он, оказывается, всё это время прекрасно жил без меня.
И даже успел завести другую семью.
Вот только мой бывший пока не знает одной маленькой детали....
Что мой Тёма его сын.
- Это облава или вы пришли зачитать мне права? - хрипло усмехается мужчина, скользя по мне потемневшим, откровенно голодным взглядом.
- Полиция нравов. Вы арестованы, - держусь я, прижимая к груди ящик с текилой.
Я просто хотела спасти девичник лучшей подруги от её деспотичной свекрови! Нырнула в чужую открытую дверь с ящиком алкоголя, чтобы переждать пять минут, и оказалась в ловушке. Свекровь оккупировала наш номер до утра, а я застряла наедине с циничным миллиардером.
На мне - убийственно тесный костюм полицейской, розовые наручники и юбка. Я - роскошная, уверенная в себе пышка, которая не лезет за словом в карман. Он - ледяной бизнесмен, привыкший к идеальным скучным худышкам. Мы из разных миров, но в полумраке его номера между нами искрит так, что плавится одежда. И, кажется, до утра мой «подозреваемый» совершенно не собирается меня отпускать.
- Полиция нравов. Вы арестованы, - держусь я, прижимая к груди ящик с текилой.
Я просто хотела спасти девичник лучшей подруги от её деспотичной свекрови! Нырнула в чужую открытую дверь с ящиком алкоголя, чтобы переждать пять минут, и оказалась в ловушке. Свекровь оккупировала наш номер до утра, а я застряла наедине с циничным миллиардером.
На мне - убийственно тесный костюм полицейской, розовые наручники и юбка. Я - роскошная, уверенная в себе пышка, которая не лезет за словом в карман. Он - ледяной бизнесмен, привыкший к идеальным скучным худышкам. Мы из разных миров, но в полумраке его номера между нами искрит так, что плавится одежда. И, кажется, до утра мой «подозреваемый» совершенно не собирается меня отпускать.
– Ты ещё не спишь, – произносит муж ровным тоном.
– Я видела тебя сегодня, – произношу тихо. – В ресторане. С той женщиной. Видела, как ты её целовал. Видела, как ты смотрел на неё.
– Ну и что? – спрашивает, поворачиваясь ко мне лицом, скрещивая руки на груди, принимая закрытую позу, отгораживаясь от меня невидимой стеной.
– Что значит "ну и что"? Ты изменяешь мне! Ты целовал другую женщину прямо на моих глазах! Ты даже не попытался скрыть это, не попытался объяснить! Ты просто... просто смотрел на меня так, словно я никто!
– Я живу свою жизнь, – перебивает. – Ту жизнь, которая мне нужна. Ту, которую я выбрал. Ту, которую планировал с самого начала.
– А я? – шепчу, поднимаясь на ноги. – А наш брак? А всё то, что было между нами? Разве это ничего не значило? Разве всё это было ложью с самого начала?
– Было, – повторяет, холодно усмехаясь, без тени тепла в глазах, без намека на сожаление или вину. – Прошедшее время, Катя. Закончилось. Ты была удобной. Больше нет смысла притворяться
– Я видела тебя сегодня, – произношу тихо. – В ресторане. С той женщиной. Видела, как ты её целовал. Видела, как ты смотрел на неё.
– Ну и что? – спрашивает, поворачиваясь ко мне лицом, скрещивая руки на груди, принимая закрытую позу, отгораживаясь от меня невидимой стеной.
– Что значит "ну и что"? Ты изменяешь мне! Ты целовал другую женщину прямо на моих глазах! Ты даже не попытался скрыть это, не попытался объяснить! Ты просто... просто смотрел на меня так, словно я никто!
– Я живу свою жизнь, – перебивает. – Ту жизнь, которая мне нужна. Ту, которую я выбрал. Ту, которую планировал с самого начала.
– А я? – шепчу, поднимаясь на ноги. – А наш брак? А всё то, что было между нами? Разве это ничего не значило? Разве всё это было ложью с самого начала?
– Было, – повторяет, холодно усмехаясь, без тени тепла в глазах, без намека на сожаление или вину. – Прошедшее время, Катя. Закончилось. Ты была удобной. Больше нет смысла притворяться
- Ну, здравствуй, Пингвинчик! – Говорит босс, и медленно заходит в кабину лифта, заполняя собой практически все оставшееся пространство.
— О-Олег Сергеевич, простите! Я…
— Очень яркий наряд, Саманта. Скажите, вы собираетесь на костюмированную вечеринку? Или у вас какие-то ролевые игры?
— Что?! Нет! Я просто… платье порвалось, и пришлось переодеться.
В этот момент он делает шаг ближе, сокращая и без того маленькое расстояние между нами. Протягивает руку, надевает на мою голову капюшон, смеясь, трогает желтый клюв пингвина и говорит:
— Жаль. Я бы с тобой поиграл.
Моё платье действительно порвалось, и, чтобы добраться домой, я оказался в кигуруми в виде пингвина. Это было спонтанное решение, но судьба решила подшутить надо мной. Теперь я застряла в лифте с боссом, у которого при виде моего костюма сорвало все предохранители…
— О-Олег Сергеевич, простите! Я…
— Очень яркий наряд, Саманта. Скажите, вы собираетесь на костюмированную вечеринку? Или у вас какие-то ролевые игры?
— Что?! Нет! Я просто… платье порвалось, и пришлось переодеться.
В этот момент он делает шаг ближе, сокращая и без того маленькое расстояние между нами. Протягивает руку, надевает на мою голову капюшон, смеясь, трогает желтый клюв пингвина и говорит:
— Жаль. Я бы с тобой поиграл.
Моё платье действительно порвалось, и, чтобы добраться домой, я оказался в кигуруми в виде пингвина. Это было спонтанное решение, но судьба решила подшутить надо мной. Теперь я застряла в лифте с боссом, у которого при виде моего костюма сорвало все предохранители…
Я сохла по нему со школы. Друг брата. Наглый, самоуверенный красавчик, искуситель женских сердец. Тот, кто всегда смотрел на меня, как на мелкую, несуразную сестру друга.
Но однажды я решила, что он будет моим первым.
Мне двадцать, тёмный зал, маскарад. Я сама подошла к нему. Он не узнал меня, а когда узнал – было уже поздно.
– Жарова, ты что ли? – он стягивает с меня маску и явно впадает в шок.
– Я, как видишь.
– Это ты зря, девочка, – мрачно произносит, стискивая мою талию и подтягивая к себе ближе. – Хотела пожара? Не боишься обжечься?
Боюсь ли я? Нет, Каменев, я только этого и хочу. А ты?
Но однажды я решила, что он будет моим первым.
Мне двадцать, тёмный зал, маскарад. Я сама подошла к нему. Он не узнал меня, а когда узнал – было уже поздно.
– Жарова, ты что ли? – он стягивает с меня маску и явно впадает в шок.
– Я, как видишь.
– Это ты зря, девочка, – мрачно произносит, стискивая мою талию и подтягивая к себе ближе. – Хотела пожара? Не боишься обжечься?
Боюсь ли я? Нет, Каменев, я только этого и хочу. А ты?
— Булка? Опять ты?!
— Ты всё такой же хам и нахал!
— Значит, узнала.
Ещё бы не узнать! Когда-то Матвей Потанин был моей главной школьной головной болью: задирался, воровал мои тетради с домашкой и обзывал Булкой.
Прошло двадцать три года.
И теперь его дочь учится в моём классе, а мой сын — в его частной спортивной школе.
И, кажется, главный урок в этой истории ещё только начинается.
— Ты всё такой же хам и нахал!
— Значит, узнала.
Ещё бы не узнать! Когда-то Матвей Потанин был моей главной школьной головной болью: задирался, воровал мои тетради с домашкой и обзывал Булкой.
Прошло двадцать три года.
И теперь его дочь учится в моём классе, а мой сын — в его частной спортивной школе.
И, кажется, главный урок в этой истории ещё только начинается.
У моего мужа плохо с фантазией, и оригинальных подарков на праздники я от него не жду. Но в этот Новый год он смог! Смог привезти любовницу в наш дом, где она и устроила пожар. В буквальном смысле. Эта дура сожгла мою кровать и опозорила меня на всю улицу!
Но и это не все. Ведь на роль любимой метит лучшая подруга нашей дочери!
- Валера, как ты мог? Ей ведь двадцать!
- Вот именно, Вик. Ей двадцать, и это прекрасно. Она молодая, красивая, сочная, упругая, в отличие от…
- Продолжай.
- А что продолжать? Ты и сама все знаешь, - говорит предатель, не жалея ни моих чувств, ни нашего прошлого.
Почти тридцать лет брака, трое детей, дом - полная чаша, а теперь я узнаю, что все это вранье! Кто еще об этом знал и как начать жизнь заново…
Но и это не все. Ведь на роль любимой метит лучшая подруга нашей дочери!
- Валера, как ты мог? Ей ведь двадцать!
- Вот именно, Вик. Ей двадцать, и это прекрасно. Она молодая, красивая, сочная, упругая, в отличие от…
- Продолжай.
- А что продолжать? Ты и сама все знаешь, - говорит предатель, не жалея ни моих чувств, ни нашего прошлого.
Почти тридцать лет брака, трое детей, дом - полная чаша, а теперь я узнаю, что все это вранье! Кто еще об этом знал и как начать жизнь заново…
— Да брось, — говорит мой жених кому-то. — Ты же знаешь, как это устроено.
Я стою, не двигаясь. Сейчас мой жених закончит разговор и я выйду к нему.
— Жена мне нужна для родителей, — продолжает Акиф, и в его голосе появляется что-то новое, снисходительное, как у человека, объясняющего очевидное ребёнку. — Для общества. Лейла из нищей семьи, будет сидеть дома, прислуживать моим родителям, рожать и воспитывать детей. А сердце моё...
Он замолкает, а у меня сердце уходит в пятки. Ведь я скоро должна стать его женой. Это я Лейла, а про любовь он говорит другой
— Моё сердце принадлежит только себе, — смеётся Акиф уже тише и продолжает ласковее. — Ты же знаешь, дорогая моя…
Я стою, не двигаясь. Сейчас мой жених закончит разговор и я выйду к нему.
— Жена мне нужна для родителей, — продолжает Акиф, и в его голосе появляется что-то новое, снисходительное, как у человека, объясняющего очевидное ребёнку. — Для общества. Лейла из нищей семьи, будет сидеть дома, прислуживать моим родителям, рожать и воспитывать детей. А сердце моё...
Он замолкает, а у меня сердце уходит в пятки. Ведь я скоро должна стать его женой. Это я Лейла, а про любовь он говорит другой
— Моё сердце принадлежит только себе, — смеётся Акиф уже тише и продолжает ласковее. — Ты же знаешь, дорогая моя…
Подборка книг
Выберите полку для книги