Лучшие книги в жанре современная проза

Дальше был мост. Я держалась через две машины и ехала за собственным мужем через Волгу, и руки у меня были спокойные, а вот внутри всё выло на одной длинной ноте, как ветер в щели.

Машина Гордея встала у ворот. Он вышел с тортом, с цветами, с розовой коробкой, и не успел дойти до калитки, как калитка распахнулась сама.
— ПАПА ПРИЕХАЛ!
Это было слышно даже мне, через сто метров в закрытое окно. Девочка в жёлтой панамке вылетела на улицу и повисла на нём. Он присел, бросив пакеты на траву, поймал её, поднял над головой и закружил.

Кружил и кружил. И она визжала от счастья, и панамка слетела, и он поймал панамку на лету, не выпуская дочь, ловко, отработанно, тысячным повторением.
Яна он не кружил никогда. Говорил: не приучай к рукам, вырастет несамостоятельный.

– Мы раньше не встречались, Валерия Сергеевна? – смотрит на меня так внимательно, будто пытается вспомнить и не хочет вспоминать.
– Мужчины обычно хорошо помнят женщин, с которыми поступили достойно, Глеб Андреевич. Видимо, я не тот случай.
Воронцов сводит брови на переносице.
– Вы сейчас что себе позволяете?
– Отвечаю на вопрос.
– Нет. Вы хамите командиру воинской части.
– Тогда не задавайте вопросов, на которые не готовы услышать ответ.
– Если у вас есть что мне сказать… – Он медленно закрывает папку. – И если вы считаете, что я когда-то повел себя некорректно, говорите прямо. Без намеков и дешевых выпадов.
– Мужчине обычно не нужно объяснять, где он повел себя некорректно. А если нужно – значит, объяснять уже бесполезно.
– Если вы позволяете себе личные обвинения в служебном кабинете, будьте готовы их обосновать. Объяснительную мне на стол через десять минут.
– Так точно, товарищ командир, – поднимаюсь, – таблеточки для улучшения памяти в объяснительной порекомендовать?

— Послушайте. Я не сумасшедшая и не с улицы. Я прилетела из Краснодара. Всеволод мне муж, у нас двое детей, и я только вчера узнала, что он бывает здесь. Я не воевать приехала. Я приехала взглянуть вам в лицо.
Она слушала, склонив голову, вежливо и терпеливо, и это терпение было хуже всякого спора.
— Из Краснодара. — Она чуть улыбнулась, впервые, одними губами, и от этой жалостливой улыбки мне сделалось хуже, чем от любого крика. — Сева никогда не жил в Краснодаре. Он вырос в Твери, у него там мать. Вы что-то путаете.
Тверь. Мать в Твери.
Его мать Нонна тридцать лет живёт под Ростовом и пьёт чай только из своей чашки, никому не даёт. А для этой женщины он выдумал себе Тверь и другую мать, как выдумывают героя в книжке.
И вот это оказалось страшнее всего. Не что он завёл вторую. А что он выстроил ей целую отдельную жизнь, до последней мелочи, до города, которого у нас никогда не было.

- Подумаешь, увидела меня, сняла с бабы, и что? Да захочу и поселю ее здесь, а ты будешь облизывать ее от ушей до пяток! Ясно тебе?
- Ты можешь делать все, что хочешь, Аркаша, но без меня. Я этого терпеть не собираюсь

После пятнадцати лет брака я застала мужа за “собеседованием” новой медсестрички.
Он думал, что я никуда не денусь и проглочу обиду, но я хлопнула дверью и уехала. Туда, где меня ждали свобода от тирана, новая жизнь и тот, кого я когда-то любила.
Однако бывший муж не намерен отпускать свою "золотую жилу". Он готов вернуть меня любой ценой. Но теперь я не одна, за моей спиной стоит человек, который однажды уже потерял меня... и второй раз этого не допустит.

— Так. Компания прислала нам очередного проверяющего. Внеплановый аудит, стало быть. Порядок известен: документы предъявляем, на вопросы отвечаем, лишнее не болтаем. Аудитора… — он скользнул по приказу, ища фамилию, — взгляд аудитора Вересову прошу лю…
Он осёкся.
Я много раз представляла эти секунды. В моих повторениях он вращал карандаш. Бледнел. Говорил «Поля» этим своим голосом.
В жизни было хуже. Он просто медленно поднял взгляд по приказу и посмотрел на меня через всю палубу.
Я отделилась от леера и вышла на середину палубы. Спина прямая, подбородок ровно.
— Доброе утро. Ведущий аудитор системы управления безопасностью компании «ВолгаЛиния» Вересова. Приказ о проведении внепланового аудита у вас в руках, капитан. Прошу ознакомиться и расписаться. Аудит начинается сегодня и продлится до конца рейса.

Пока я ухаживала за тяжелобольной свекровью, мой муж развлекался на стороне. Его пассия не постеснялась заявиться прямо на похороны и рассказать мне правду. Наглая, нахальная и... Беременная. Глубоко беременная.
Муж отрицать не стал. Просто попросил меня собрать вещи и уехать, полагая, что квартира матери достанется ему.
Однако всё изменил один звонок от нотариуса.
***
Мы развелись, но спустя шесть лет произошло именно то, чего я боялась.
Случайная встреча, во время которой он увидел моего сына и потребовал объяснений...

— Какой ещё Лука?
— Не знаешь. Ну да. А кому в апреле варежки надевали? Кому моя дочь шапку поправляет двумя руками? Кто у неё в телефоне «мой брат» подписан?
— Ты... — Он сглотнул. — Ты за ней следила, что ли?
— У тебя там сын! — Вот тут я сорвалась. Не на «Луке» даже, на этом его «следила»: он мне про приличия, вы подумайте. — Сын у тебя, на Вольской! И моя дочь его нянчит полгода, тайком, по вторникам и пятницам! Ты не только мне врал, ты ребёнка в своё враньё замотал! Она худеет, она врать научилась, как ты, гладко!
— Тише ты. Слышно же на улице.
— Пусть слышно! Мне скрывать нечего, это у нас по твоей части!
— Да нет никакого сына! — Он повысил голос, и заговорил быстро — Есть человек, я тебе в июне сказал. Но ребёнок не мой, её это, от первого брака, я просто помогаю, пацан ко мне привык...
Я даже засмеялась. Честное слово, засмеялась, вот такой смех бывает, оказывается, сухой, как мел.

Я профессионально решаю чужие проблемы.
Меня трудно удивить.
Я видел войну, предательство. Видел людей, которые продавали друзей за деньги.
И когда один самодовольный ублюдок начал унижать женщину, я даже не разозлился. Я просто вмешался.
Эта рыжая девчонка с веснушками, с огромными зелёными глазищами и вот такой копной кудрей смотрела на меня с искренней надеждой, что я могу что-то исправить.
И именно тогда я понял, что решу её проблему не потому, что могу.
А потому, что уже не смогу пройти мимо.

Оля сбежала за город в старый мамин домик зализывать раны после развода. Муж ушел к молодой фитнес-тренерке, детям она стала не нужна, и только бездомная кошка Варежка составляет ей компанию. Можно реветь вдоволь и собирать себя по кускам, сколько влезет - никого же нет вокруг... Дети не звонят, муж счастлив в своей новой жизни, и только Оле приходится начинать все заново одной.
Только однажды на соседний участок приезжает сосед. Молодой, раненный и молчаливый.
У него нет прошлого, которое можно рассказать. У неё нет будущего, в которое она ещё верит. И все вдруг идет не по плану...

Торт я везла на коленях. Четыре часа полёта, три яруса медовика, термобокс, из-за которого на досмотре меня чуть не завернули. Я улыбалась таможеннику так, что у самой сводило щёки, и повторяла про себя: такой юбилей бывает раз в жизни, довези.
Довезла.
МУЖ сидел за длинным столом у окна. Не один.
Рядом с ним сидела женщина. Тёмные волосы подняты, открытые плечи, на запястье горкой браслеты. Она наклонялась к нему и что-то говорила, и он слушал её так, как умел слушать только он: всем корпусом, не перебивая.
И тут из-за стола поднялся мальчик.
Лет шести, в белой рубашке, с бабочкой набок. Он обошёл стул, вскарабкался к моему мужу на колени, обнял его за шею — и на весь зал, перекрывая саксофон:
— Папа, а торт когда?