Я захожу в гостиную.
И останавливаюсь. Нет — меня просто выключает.
На большом диване, под тёплой лампой, где мы вместе с мужем смотрели сериалы, болтали и ели пиццу, развалились они. Диана, лучшая подруга с университета, без блузки, с распущенными волосами, откинутая на подушки, с выражением полной, самодовольной уверенности на лице. Мой муж полураздет, его рука всё ещё лежит на её бедре. Оба смотрят на меня: он — с выражением застигнутого врасплох человека, а она… с усмешкой. Холодной. Презрительной. Спокойной.
Коробка с тортом выпадает из моих рук и шлёпается на пол, разваливаясь, как вся жизнь, что была у нас с мужем. Крем расплывается по ковру, сладко и беззвучно, а я стою и не чувствую тела.
— Ну, наконец-то, — цокает Диана, даже не потрудившись натянуть одежду. — Я уж начала думать, что ты совсем слепая!