Книги по тегу «любовные испытания»: ""
Вера Соболева — реставратор старинных книг, живущая в старом доме на Петроградской стороне. Её размеренная жизнь, наполненная запахом старой бумаги, осенними прогулками вдоль Фонтанки и вечерним чаем с мятой, переворачивается в одно мгновение. В библиотеку, где она работает, попадает редкий фолиант XVIII века — «Атлас серебряных мостов», внутри которого спрятана зашифрованная записка. В тот же вечер Веру едва не сбивает машина на набережной Мойки, а на следующий день находят тело антиквара, продавшего книгу. Следователь Максим Северов — человек с усталым взглядом и неожиданно тёплой улыбкой — просит Веру помочь в расшифровке. То, что начинается как рутинная экспертиза, превращается в опасное расследование: записка указывает на давно утерянную коллекцию фамильных драгоценностей графов Ордынцевых.
Декабрь принёс снег и Франсуа. Француз, двадцать девять лет, дипломат, прикомандированный к посольству на Большой Якиманке. Они столкнулись на Рождественском базаре у ГУМа — буквально столкнулись, и он подхватил её, не дав упасть на скользкой брусчатке.
— Простите, мадемуазель! — его русский был забавным, с мягким акцентом.
Маргарита подняла глаза. Светловолосый, сероглазый, с тонкими аристократическими чертами. Красивый. Но не так, как Марко — иначе. Холоднее. Сдержаннее.
Интереснее.
— Ничего, — сказала она и улыбнулась. — Вы меня спасли. С вас глинтвейн.
Франсуа рассмеялся. И купил ей глинтвейн. И ещё один. Они гуляли по Красной площади два часа, и Маргарита рассказывала ему Москву — свою Москву, ту, которую не найдёшь в путеводителях. Француз слушал, заворожённый.
Через неделю он пригласил её в Большой театр. Маргарита надела бордовое платье с открытой спиной и сидела в ложе, чувствуя на себе его взгляд — не на сцену, на неё. В антракте Франсуа наклонился к её уху:
— Ты прекр
— Простите, мадемуазель! — его русский был забавным, с мягким акцентом.
Маргарита подняла глаза. Светловолосый, сероглазый, с тонкими аристократическими чертами. Красивый. Но не так, как Марко — иначе. Холоднее. Сдержаннее.
Интереснее.
— Ничего, — сказала она и улыбнулась. — Вы меня спасли. С вас глинтвейн.
Франсуа рассмеялся. И купил ей глинтвейн. И ещё один. Они гуляли по Красной площади два часа, и Маргарита рассказывала ему Москву — свою Москву, ту, которую не найдёшь в путеводителях. Француз слушал, заворожённый.
Через неделю он пригласил её в Большой театр. Маргарита надела бордовое платье с открытой спиной и сидела в ложе, чувствуя на себе его взгляд — не на сцену, на неё. В антракте Франсуа наклонился к её уху:
— Ты прекр
Выберите полку для книги